Черный полдень - Павел Корнев

– Почем тушенка?

– Завтра лазурное солнце взойдет, точно тебе говорю. У меня всегда к этому делу суставы крутит.

– Горячие пирожки!

– Скока?!!

– Это щука?

– Да.

– Чё стоит?

– Воевода, говорят, за чин в городской армии продался.

– А погранцы-то, погранцы… утикали так, что только пятки сверкали!

– Возьмешь полсвиньи, червонец скину.

– Чего так дорого?

– Инфляция, брат.

Выбравшись из этого бедлама, я заспешил дальше, но обратил внимание на толпившихся у выхода с рынка людей. Присмотревшись, заметил мелькнувшие на одном из полушубков зеленые петлицы и решил разведать ситуацию – глядишь, насчет Шурика разузнать получится. А ситуация оказалась презабавная. В дупель пьяный молодой парнишка в расстегнутом форменном полушубке тянул свиной окорок из рук не желавшего расставаться с имуществом продавца. Топтавшийся поблизости охранник косился на торчавшую из-за пояса пограничника пистолетную рукоять и никак не решался дать отпор наглому экспроприатору.

– Отпусти, – пьяно пошатываясь, попросил, наконец, парень.

– Не отдам! – сморщился от запаха перегара вцепившийся в окорок мертвой хваткой мужик в потертой дубленке.

– Я ж заплатил? – немного даже протрезвел от такой наглости пограничник.

– Империал! – запричитал торговец. – А цена – двадцать рублей!

– Точно империал? – уточнил парень.

– Как в аптеке!

– Погоди. – Подавшись назад, пограничник вырвал окорок, сунул его себе под мышку и зашарил свободной рукой по карманам. – А! На, держи…

Торговец быстро спрятал золотую монету, а довольный, что дело кончилось миром и ему не пришлось вмешиваться, охранник направился по своим делам.

– Эй, служивый, – подошел я к застегивавшему полушубок пограничнику.

– Чего? – с трудом сфокусировал на мне взгляд крепко поддатый парень.

– Ермолова с разведки знаешь?

– Не-а. – Парень захлопал себя по карманам в поисках сигарет, стараясь не уронить зажатый под мышкой окорок.

– Хреново, – расстроился я.

– А чего хотел, вообще? – Пограничник, покачиваясь, развернулся спиной к ветру и чиркнул спичкой о коробок.

– Да потрещать с ним надо, – глянув на проехавший по проспекту уазик, ссутулился я.

– Разведку в дом с балконами заселили, сходи да узнай.

– Дом с балконами – это где?

– Чё тупишь? Не местный, что ли? – уставился на меня пограничник. – Прямо на перекрестке дом стоит. Там с Гарнизона солдаты жили.

– На перекрестке? – задумался я. – Терешковой и Южного?

– Блин, пошли покажу, – махнул рукой парень и выкинул только-только начатую сигарету в снег. – Есть чё?

– На нулях, – признался я.

Парень промолчал и, покачиваясь из стороны в сторону, поплелся к Южному бульвару. Я пошел вслед за ним, отставая на полшага. Так оно надежней. Если сам чудить не начнет – дружинники привязаться не должны, а если начнет – всегда есть возможность, будто не с ним, вид сделать. Да тут и идти-то пару кварталов осталось. Только про какой такой «дом с балконами» речь идет, ума не приложу.

– Вон, – указал парень на четырехэтажный дом с выкрашенными желтой краской стенами, когда мы дошли до перекрестка, и свернул во дворы.

Ну да я и сам к этому времени сообразил, что без пограничников там не обошлось: почти на каждом узеньком – меньше полуметра в ширину, – балкончике курили молодые, крепкие на вид парни. Курили, ругались, сидели на перилах, скидывали в сугробы пустые бутылки и окурки… Сразу видно – народ на полную катушку гужбанит и ничуть этого не скрывает. А кто в такое время это себе позволить может? Правильно – самые отмороженные и в ком срочная нужда уже точно не возникнет. Разведка.

– Ты куда? – остановил меня куривший на крыльце вахтер, который от творившегося на вверенной ему территории безобразия пребывал в легком шоке.

– Разведка здесь расквартирована?

– Будто сам не видишь… – фыркнул плотный, будто отожравшийся на хозяйских харчах ленивый кот, мужик.

– Ермолов на месте?

– Замок? – уставился на меня вахтер. – Если за водкой не убежал, на месте.

– Ну так я пойду?

– Не положено, – моментально окрысился мужик и перегородил дорогу. – И так второй день пьянствуют, еще только собутыльников не хватало…

– Я похож на собутыльника? Да я и водка категорически несовместимы!

– Все вы не пьете, – прислонился спиной к входной двери вахтер. – Всем насильно заливают.

– Да никто ничего не заливает! – начал я терять терпение. – Ну посмотрите на меня, разве такой человек может пить?

– Не положено, – уперся мужик. – У нас пропускной режим.

– Мне его под окна идти орать?

– А иди. Только даже с ним не пущу.

– Хрен с тобой, золотая рыбка. – Я сбежал с крыльца и свернул на уходящую вдоль дома тропинку.

– Не пущу! – крикнул мне уже в спину вахтер, расслышавший последнюю реплику.

Долго искать открытое окно на первом этаже не пришлось. По правде говоря, его вообще не пришлось искать. Стоило повернуть за угол дома, и вот оно: створки распахнуты настежь, завалившийся на подоконник усатый тип в накинутом на плечи полушубке стряхивает пепел с сигареты, а где-то в комнате хрипло надрывается магнитофон:

Стой, кто идет!? Предъявите паспорт,

Остановись, живое существо.

В этих местах ты бродишь напрасно,

Здесь таким существам ходить запрещено!

– Ермолов, случаем, не рядом где-нибудь? – остановился я под окном и откатил ногой пустую бутылку из-под шампанского.

– Рядом – понятие относительное и, я бы даже сказал, субъективное, – философски заметил пограничник и затянулся. – Гражданское…

– Так он в зоне досягаемости или как? – Я заметил прямоугольник на петлице надетого прямо поверх тельняшки полушубка и хамить в ответ не стал.

– Ермолов! – забычковал сигарету капитан и сунул окурок в стоявшую на подоконнике жестяную баночку из-под кофе. – Ну-ка подойди.

– Чего надо? – не особо вежливо откликнулся откуда-то из комнаты Шурик. – У нас партия…

– Живо сюда! – хлопнул по подоконнику ладонью пограничник.

– Вот привязался, – пробурчал недовольный парень. – Ну подошел и чего? Пить не буду.

– Знаешь этого индивида? – указал на меня капитан.

– Первый раз вижу, – с картами в руках перегнулся через подоконник здоровяк.

– Опух? – поинтересовался я у парня, который выпрямился и принялся почесывать обтянутое тельняшкой пузо.