Право учить. Повторение пройденного - Вероника Иванова

— Надеждой на что?

Тёмно-зелёные глаза недовольно сузились:

— Просто, с надеждой.

— Не хочешь быть откровеннее?

— Не сейчас.

— А когда?

— Когда ты чуть повзрослеешь.

— Вот, значит, как? Для всего прочего я уже достаточно взрослый, а для того, чтобы узнать чуть больше о самом себе, ещё мал? Я так не играю!

— А нужно ли знать больше, вот в чём вопрос, — вздыхает тётушка.

— Нужно!

— Категоричное заявление. Что ж, если ты настроен столь решительно... О чём желаешь узнать в первую очередь?

— Почему меня оставили в живых?

Тилирит хмурится, отмечая нелепость и неуместность моего интереса:

— Это скучно, Джерон. Тебе известен ответ.

— Только его часть.

Тётушка терпеливо поправляет:

— Существенная часть.

— Пусть так! Но что мешало вам ещё много лет назад прибегнуть к услугам «алмазной росы»? Только завещание моей матери или что-то ещё?

— Ты жуткий лентяй, знаешь об этом? Особенно по части размышлений.

— Какой есть, — тщательно загоняю обиду подальше.

— Да уж... — соглашается Тилирит. — Был, есть и будешь.

— Есть?

— Скорее, пить.

Растерянно расширяю глаза. Никак не могу привыкнуть к тому, что тётя не только ужасающе похожа на кузена Ксо содержанием и направленностью шуток, но и существенно превосходит его в науке острословия ввиду огромного опыта.

И как прикажете ответить? Пропустить мимо ушей? Невежливо по отношению к собеседнице. Огрызнуться? Невежливо стократ. Но пока я думал, как поступить, Тилирит сжалилась и продолжила разговор, пряча в уголках губ улыбку:

— Ты понимаешь основное предназначение Мантии?

— Защищать? Думаю, да.

— И уже неоднократно бывал в Саване. Так почему же ты не допускаешь мысли, что Мантия может отправить тебя туда без твоего соизволения, если сочтёт, что опасность слишком велика?

— Такое возможно?

— Вполне.

— Но раньше она всегда спрашивала...

— И что? Из любого правила есть исключения, — пожимает плечами тётушка. — Однако не буду лукавить: сейчас решения принимаешь ты, а не она.

— Почему? И значит ли это, что мы снова можем поменяться ролями?

Тилирит внимательно вглядывается в моё лицо, выдерживая многозначительную паузу и заставляя меня смущаться. Потом опускает ресницы:

— Всё же, кое чему ты научился. Хорошо. Нет, не бойся: никто не станет навязывать тебе чужую волю, потому что ты обрёл свою.

Обрёл свою. Как просто. И как неочевидно.

— То есть, пока я не умел принимать решения, вы считали себя не вправе что-то решать за меня?

Лёгкий кивок:

— Примерно так.

— И вам обязательно нужно было меня вырастить и выучить, а потом заставить сделать правильный выбор?

— Разве тебя вообще заставляли что-то делать?

— Но...

— Мы изложили факты и дали ряд поверхностных оценок. Набросков, так сказать. Ты мог выбирать, а мог ещё многие и многие годы избегать выбора. Разве мы настаивали на скором решении?

— Тогда зачем найо и всё остальное?

— Многоликие — всего лишь ещё один кусочек мозаики, Джерон. Ещё один завиток узора. Почему ты решил, что они опасны для тебя?

— Потому, что ты сказала...

— М-м-м-м-м! — Тётушка принюхалась к ароматам, доносящимся с кухни. — Пирог, похоже, готов, и я не могу отказаться от удовольствия первой вскрыть его чрево... У тебя будет ещё возможность всё вспомнить и взглянуть на прошлое свежим взглядом. После поговорим.

Пирога, кстати, мне тогда не досталось. Потому что я всерьёз углубился в воспоминания и размышления, следуя совету Тилирит.

По здравому и тщательному рассуждению слова тётушки оказались совершенно правильными: никто и ни к какому определённому решению меня не толкал. Сам напоролся. Вместо того чтобы искать калитку в изгородях вопросов и сомнений, бесцеремонно преградивших мой путь, я лез напролом, сминая, круша и сбивая в кровь собственное сердце. Боялся сделать шаг вперёд и боялся, что меня сочтут трусом, если останусь стоять на месте. Глупо, конечно, но задним умом сильны все, а вот сообразить что-то сразу, не теряя время на мучительное взвешивание вариантов... Пока что не удаётся. Может быть, не удастся никогда. Хочется верить, что со временем я стану совершать чуть меньше ошибок, чем совершаю теперь. Правда, чем больше мгновений осыпается в бездну с сухой ладони мира, тем яснее убеждаюсь: на каждую старую тайну найдётся не меньше двух новых...

...Бледные пальцы осторожно подцепляют с блюда пирожное и плавно отправляют очередное произведение кулинарного искусства в рот. Тётушка блаженно щурится, катая на языке ягоды из начинки, а я терпеливо дожидаюсь своей очереди. Очереди заполучить внимание Тилирит.

Наконец ко мне снисходят:

— Что ещё ты хотел спросить?

— Расскажи о Нэмин’на-ари.

Рука, потянувшаяся за новой порцией лакомства, замирает в воздухе, некоторое время остаётся неподвижной, потом опускается на стол.

— Тебя интересует что-то конкретное?

— Меня интересует всё.

Самому кажется, что произношу последнюю фразу спокойно и бесстрастно, но Тилирит укоризненно поджимает губу: значит, не удержал чувства в узде. Что ж, в следующий раз постараюсь быть более достойным беседы.

— Всё? Это слишком много.

— У меня достаточно времени.

— Уверен? — Тёмная зелень глаз вспыхивает лукавыми искорками, но я не отступаю:

— Вполне!

— Хорошо, что уверен, хоть и не прав. Уверенность иногда бывает сильнее всего иного и побеждает даже в схватке с Истиной.

Слушать воркующий голос тётушки можно бесконечно, вот только меня мучает сейчас не философия поединка разумов и сердец, а вполне земная вещь.

— Расскажешь?

— Выбирай, о чём услышать прежде, — милостиво дозволяет Тилирит, откидываясь на спинку кухонного стула.

Трачу несколько вдохов на размышления, потому что уже успел понять: полнее и правдивее всего отвечают на самый первый вопрос, все же прочие получают лишь малую толику от света знаний.

Что же я хочу узнать в первую очередь? Нет, не так. Что я должен узнать? Непозволительно долго тяну с принятием решения, но тётушка терпеливо ждёт, словно понимает, какой трудный выбор я поставил перед самим собой.

— Расскажи, из чего она сплетена.