Охотники за счастьем - Александр Вороненко

На указанных машинах нас вывезли с взлётной полосы и доставили в другую часть местного аэропорта, к вертолётным площадкам.

Седой вояка, в пути следования давший по радиостанции незримому оппоненту команду «Седьмой, заводи!» и получивший от Сотника конверт с, как я полагаю, немалой денежной суммой, проводил гостей к одной из вертушек, которая к нашему приезду стояла уже «под парами» и вращала винтами, набирая обороты.

Мы быстро погрузились на борт геликоптёра, услышав на прощание от встретившего нас и теперь уже провожающего седого старика, не очень обнадеживающую фразу:

— Ребятки, удачи вам! Дай бог, чтоб долетели без проблем, и большинство из вас вернулось!

— Не каркай, майор! — обрезал его басистым голосом Сотник. — Бог даст, все вернёмся!

На что седой вояка отрицательно покачал головой и громко крикнул взлетающему вертолёту фразу, с трудом достигшую моих ушей:

— Сожалею, хлопцы! Но здесь так не бывает!..

6

Во время полёта через иллюминатор было видно, как небо становилось всё темнее и темнее. Где-то вдалеке периодически вспыхивали паутинки ярких молний, освещая на мгновение густые тём-но-серые тучи. Складывалось впечатление, что мы летим под свинцовым сводом какой-то гигантской мистической пещеры, настолько плотными казались грязные облака, закрывшие собою небо.

— Похоже, погода портится, — констатировал я, перекрикивая шум мотора.

— Нет, — возразил Чиба. — На инструктаже говорили, что здесь часто так. Со времён Второго взрыва солнце сюда редко заглядывает.

— Ясно, — удивлённо кивнул я, продолжая задумавшись любоваться сверкающей и ужасающей картиной за стеклом.

Я думал об Анюте…

Она единственный человек, которого я помню и к которому меня магически тянет. Я действительно очень люблю её и скучаю по ней. Именно она сейчас не даёт мне почувствовать себя одиноким в этом огромном и чужом для меня мире. Именно из-за неё я чувствую в душе приятное тепло и хочу жить дальше… Не могу объяснить, почему из моей памяти стёрлись родные и близкие, друзья, коллеги… В моём сознании остались только два человека: Анюта и почему-то её суровый папаша… Может, это потому, что в момент аварии я сильно переживал, думая о них? Мысленно готовился к предстоящей церемонии прошения руки и сердца?.. Не знаю. Всё может быть… Но сейчас я очень переживал за любимую и…

И сильно корил и ненавидел себя за то, что, задумавшись тогда в машине, не заметил атакующий грузовик, который вывел наш транспорт из строя. Ведь если бы я был чуточку внимательнее, то, возможно, нашему автомобилю удалось бы избежать столкновения и упредить обстрел машины Цезаря, в которой находилась Анюта? Возможно, всё было бы иначе и дорогой мне человек не находился бы сейчас в предсмертном состоянии, а ни в чём не повинные ребята не летели бы со мной рисковать своими жизнями!.. Чёрт возьми, это я во всём виноват! Я всем испортил жизнь. Только я!..

Моральная тяжесть объединилась с телесным недомоганием, и я полностью поник, уткнувшись головой в иллюминатор. За стеклом внизу периодически мелькали различные заброшенные и полуразрушенные постройки Зоны Отчуждения. А вдали, у горизонта, яркие вспышки молний выдёргивали из темноты очертания самой печально известной в мире атомной станции, издалека похожей своей выцветшей полосатой бело-красной трубой на большой спасительный маяк.

— Не волнуйся, Ворон, — толкнул меня Чиба и шепнул в ухо: — В лагере я тебя ещё разок уколю! — и через некоторое время тихонько добавил, словно читая мои довлеющие мысли: — Знаешь, брат. Хочу тебе сказать, что все, кто летит с нами, сделали свой выбор сами… Их никто не заставлял: они могли отказаться и не лететь! Это только их решение!..

— Спасибо, друг! — поблагодарил я Чибу за поддержку, крепко сжав его руку.

Может, на самом деле он прав, и я зря во всём виню себя?..

Не знаю…

7

Через несколько минут воздушное судно совершило посадку на крышу странной железобетонной постройки, внешне напоминающей огромный бункер. Как выяснилось позже, здание в форме четырёхгранной пирамиды с отсечённой верхушкой действительно уходило глубоко в землю.

Вокруг строения располагался пятиметровый бетонный забор со спиралевидной колючей проволокой наверху. Кроме этого по внутреннюю сторону ограждения находилось несколько оснащённых прожекторами высоких сторожевых вышек, с которых на нас периодически равнодушно поглядывали вооружённые часовые.

Поочерёдно спустившись на землю по лестнице, сделанной из металлических скобок, расположенных на одной из стен здания, мы подошли к железной двери, которая тут же со скрипом распахнулась.

Войдя внутрь, наша группа, состоящая из шести человек, оказалась в небольшом тамбуре. Мощная дверь сзади снова скрипнула и быстро захлопнулась, а впереди автоматически отворилась точно такая же, ведущая внутрь самого бункера.

Мы вошли.

Встретивший нас седой мужчина в светлом халате представился профессором Качановым, руководителем одной из нескольких научных станций, расположенных на территории Отчуждения. Обменявшись рукопожатиями, мы проследовали в его относительно просторный кабинет. Там нас ожидали ещё два человека, одетых в какие-то неизвестные мне комбинезоны цвета хаки с капюшонами. На поясах у них висели тесаки, самые настоящие мачете.

— Пожалуйста, знакомьтесь. — Профессор указал рукой на двух небритых незнакомцев. — Это сталкеры, согласившиеся выступить в роли ваших проводников.

— Хм, — буркнул сзади меня здоровяк Пумба и с сарказмом произнёс: — Согласившиеся? Да за такие-то бабки, по-моему, было бы трудно отказаться, не так ли?

— Вовсе нет! — резко возразил ему Качанов. — Нам с большим трудом удалось уговорить этих товарищей отвести вашу группу в «Мёртвые топи». Другие полтора десятка проводников, несмотря на предложенную крупную сумму, сразу же послали вас с таким предложением, прошу меня простить, в попу.

— М-да? — ехидно переспросил толстяк. — А эти тогда почему согласились?

— У нас на это есть свои причины и вас они абсолютно не касаются! — чётко ответил один из сталкеров, тот, что был помоложе нас. Худой парнишка был в очках и обладал интеллектуальным выражением лица. — Или вы хотите, чтобы мы передумали?..

— Спокойно, господа, спокойно! — вмешался племянник Цезаря. — Не надо ссориться! Здесь всех всё устраивает… Мы же теперь в одной команде, не так ли?.. Меня, кстати, Гансом зовут, — протянул он руку сталкерам для знакомства.

— Отрок, — неохотно представился очкарик и, ответив на рукопожатие, указал на своего коллегу, примерно сорокалетнего мужчину с придурковатой исхудавшей физиономией и обезумевшим взглядом. — А это — Педиатр. Он немой…

— Ы-ы-ы, — глупо улыбаясь, оголил желтые зубы проводник и тоже пожал всем ладони. Затем он похлопал Отрока по плечу и когда тот обернулся, немой объяснил ему что-то руками на языке жестов.