Уроки колдовства - Елизавета Шумская

– Ага, но ощущаешь ее только ты, – хмыкнула гаргулья.

– Не только! – возмутилась знахарка.

– Ну сколько вас там таких одаренных травниц? Бесконечно мало, так что…

– Ну и что, разве мало? Просто эта магия не всем дана, она – редкий дар и в основном передается по наследству или в дар от природы!

– А у тебя прямо-таки два в одном! – засмеялся тролль.

Ива хотела возразить, но потом решила, что разъяснять все тонкости ее происхождения и дара своих предшественниц слишком долго да и так путано, что сама она с трудом разбирается, а тут уж не до объяснений.

– Ну примерно, – отмахнулась она. – Так вот такая – нераспространенная – магия все же существуют. И подобными – редкими, неизученными и неизвестными – способностями могут обладать разные существа. Поэтому мы и не можем ее засечь. Просто не чувствуем. Как слепой не видит цветов, но это не значит, что их нет.

– Но я все-таки кое-что почувствовал!

– Это тоже объяснимо. Любая оригинальная магия похожа на какую-нибудь классическую. Например, та же магия трав, а ее я знаю очень хорошо, ближе всего к направлениям Природа и Жизнь. Так что и я, и Калли ее вполне можем чувствовать. Но нечетко. Хотя я – это, конечно, неудачный пример.

– А какая же магия близка ментальной? – удивился Златко. – Я как-то только про вампиров знал.

– Ну у вампиров она как раз вполне классическая, – усмехнулась Ива. – А вот близкая к ней… – Девушка задумалась.

– Да что тут долго думать? – хмыкнул тролль. – Те же лешие. Или русалки.

– Точно! Вот тебе потрясающий пример! – восхитилась травница. – Ни один чародей не в состоянии почувствовать магию лешего именно как магию, однако никто же не спорит, что мороки лесовики могут наводить только так. А что это если не ментальная магия?

– Да, – тоже вспомнила Дэй. – Поэтому нас и учат распознавать забавы лешего по косвенным признакам, а не по чутью на магию. А ведь иллюзии – это магия Разума.

– Угу, – кивнул порядком ошарашенный Златко.

– А вообще, Синекрылый, тебе в лесу должно быть проще всех.

– Ага, – скептически фыркнул тот. – Ива – дочь духа Природы, да и направление у нее соответствующее, про эльфа вообще молчу, ты, Грым, нутром чуешь, куда двигать, а Дэй летает!

Травница вдруг хихикнула:

– Короче, нам придется очень постараться, чтобы найти объяснение, почему мы заблудились.

Все рассмеялись. Затем Златко уже совершенно другим – собранным и деловым тоном произнес:

– Но что это может быть за родовая магия и что за существо ею пользуется? – немного помолчал и добавил: – У меня ни одной идеи, хотя какое-то воспоминание вертится, но никак не могу его за хвост ухватить. А у вас как?

Друзья задумались, перебирая в голове всех известных им монстров.

– Меня беспокоят две вещи, – после продолжительного молчания сказал Калли. Вид у него был серьезный и без какой-либо заносчивости или манерности, что частенько гостили на его личике, то есть именно сейчас он выглядел таким, каким являлся на самом деле.

– Что еще за две вещи? – А вот Грым, похоже, никогда не научится не торопить эльфа.

– Первая, – бросил тот недовольный взгляд на тролля, – если это магия, близкая к ментальной, то почему ты, Златко, ей поддался? Да еще первым из нас. Ведь у тебя должна быть природная защита от нее.

Синекрылый нахмурился и постучал пальцами по столу.

– Ну, во-первых, защита действительно есть, но она не такая уж совершенная. Большая устойчивость к ментальной магии, чем у других людей… Намного большая, – поправился он. – Но не абсолютная.

– А во-вторых? – опять Грым.

– А во-вторых, – Бэррина привычка тролля всех торопить, похоже, не раздражала, – это может быть совершенно другая магия, похожая, но обладающая какими-то особыми элементами, свойствами, что позволяют ей обходить мою защиту.

Ива внимательно рассматривала друга. Что-то вертелось у нее в голове…

– А ты прав, Златко, на что-то это дико похоже, но на что именно…

Друзья несколько удивленно посмотрели на девушку, явно еще обдумывая последние гипотезы Синекрылого. Но добавить к его словам было нечего, поэтому никто не стал их комментировать.

– Ушастый, а твое «во-вторых»? – повернулся к эльфу Грым.

– Что, во-вторых? – не понял тот.

– Ну, ты сказал, что тебя беспокоят две вещи. Одну назвал, а вторая?

– А да, вторая. – Калли уже, похоже, и сам забыл, что хотел сказать, но эльфийская память быстро выдала утерянную мысль. – А во-вторых, неужели от плохих снов люди готовы пойти на самоубийство?

– Да, это все-таки… как-то… – Гаргулья не нашла слова, но все поняли.

Златко мотнул головой, с тоской посмотрел на остывший чай, отставил кружку и поставил локти на стол.

– Не думаю, что дело только в ночных видениях. Если допустить, что действительно кто-то нагоняет на постояльцев кошмары, то стоит подумать, как это вообще возможно. Да еще с учетом того, как Калли точно заметил, что двое вполне нормальных, наверное, мужчин покончили с собой. Не думаю, что этот неведомый чародей, кем бы он ни был, так уж хорошо знает нас, что внушил нам именно эти сны. Допустим, про мой… самый страшный сон еще кто-то мог узнать. Вернее, что такое со мной происходило, но утверждать, что это мое самое страшное воспоминание… по-моему, нереально.

– Про мой… самый страшный случай не знает никто. – Калли словно чуть побледнел. – По крайней мере в таких подробностях.

– У меня, как и у Синекрылого, – мотнул головой в сторону названного тролль. – У меня в жизни полно было всяких гадостей. Может, и реально допустить, будто бы то самое страшное, но это ж какие мозги нужно иметь!!!

– Короче, – Бэррин вновь вернул себе слово, – предположить, что в наши головы вкладываются сны или же кто-то копается в наших мозгах, как-то сомнительно. Там же не разложено все по полочкам и не висят ярлыки «Это мое самое страшное воспоминание». Скорее всего это не наведенные сны, а некая сила заставляет наши мозги самостоятельно выбирать самое страшное и нам показывать. А как это возможно? Я долго думал и вот к какому выводу пришел: в каждом отдельном случае воздействовать на мозги очень долго, это утомительная, чрезвычайно кропотливая и не дающая абсолютной гарантии работа. – (Ребята умно покивали, однако в ментальной магии разбирался только Златко.) – А как получить гарантированный результат при меньших усилиях? Очень просто – надо воздействовать не на разум, а на чувства. – Синекрылый просто сиял. – Я не представляю, как это делается, но могу допустить, что это в принципе возможно.

– То есть ты хочешь сказать, – Калли уставился на Бэррина, – что шло воздействие напрямую на чувства? Как тогда – на испытаниях после поступления – с призраками?