Face-to-face - Галина Тер-Микаэлян

Глаза их на миг встретились, и девочка прочла мольбу в глазах пожилой женщины.

— Да, — сказала она, — конечно, тетя Фируза, я все знаю. Извините, что я так сказала, я сама не знаю, что на меня вдруг нашло. Простите меня.

— Ничего-ничего, я… я пойду уже, поздно, — она встала и нетвердым шагом направилась к двери.

— Мама! — испуганно позвала ее Халида. — Мама, ты куда?

— Мне нужно… немного прибрать в доме твоего брата — ведь завтра Ильдерим привезет Айгуль с детьми из Тбилиси, я хочу приготовить суп из лобби.

«Ильдерим!»

В голове Тани зашумело, загрохотало от нахлынувших извне мыслей и чувств, она взглянула на мать, потом перевела взгляд на Халиду, но обе внешне выглядели совершенно спокойными. Наталья вежливо предложила Фирузе:

— Если хотите, мы с Халидой сейчас все здесь уберем, а потом я приду вам помочь.

— Ну… если у тебя найдется для меня время.

— Мама, мы тоже хотим помочь бабушке, можно? — хором спросили близнецы.

— Хорошо-хорошо, заодно вместе с Тимуром отнесете туда два одеяла.

Наконец посуда была вымыта, вытерта и поставлена в сервант. Халида подождала, пока Наталья с детьми уйдут, потом пригладила волосы и набросила на плечи широкий платок.

— Я с тобой, — угрюмо буркнула Таня, все это время просидевшая у окна и не принимавшая участия в хозяйственных хлопотах.

— Хочу сходить на кладбище, — Халида внимательно посмотрела на племянницу. — Ты ведь там еще ни разу не была?

— Нет.

— Что ж, пошли.

Они обогнули двухэтажное здание новой школы и по узкой дорожке, идущей вдоль пропасти, дошли до маленького кладбища. Халида долго стояла возле могилы Лизы, глядя на тонкое лицо в черной рамке. Таня неловко потопталась рядом, потом сказала:

— У нас дома такая же фотография — в альбоме.

— Да, — не оборачиваясь, ответила Халида, — я знаю, видела. Они с твоей мамой были очень похожи.

— Они обе красивые, хотя не такие, как ты. А я вот на маму совсем не похожа, я — натуральный урод. Тетя Халида, я не знаю, что мне делать.

— Что? — с трудом оторвав взгляд от портрета Лизы, Халида торопливо вытерла слезы и повернулась к ней. — Все это ерунда, Танюша, ты очень симпатичная девочка, что ты себе придумала?

— Только не объясняй, что в человеке красота душевная важней внешней, я не об этом. Я не знаю, что делать, потому что моя мама и дядя Ильдерим — любовники.

— Ты… что ты такое говоришь? — Халида сделала шаг вперед и, споткнувшись, чуть не упала. Таня подхватила ее под руку.

— Только не притворяйся, я знаю, что ты их видела.

— Да с чего ты вдруг…

— Ты видела, как они вместе лежали голые, у тебя это до сих пор стоит в глазах, — ледяным голосом произнесла Таня, — и не пытайся меня обмануть.

Халида с трудом доплелась до низенькой каменной скамеечки, опустившись на нее, прижала руки к животу и закрыла глаза.

— Я не могу с тобой об этом говорить, — умоляюще прошептала она.

— Хорошо, не надо, — присев на корточки, Таня обняла колени Халиды, заглянула ей в лицо и неожиданно начала страстно умолять: — Только скажи, что мне делать, пожалуйста! Завтра он сюда приезжает, а я не хочу! Не хочу, чтобы они виделись! Она должна любить только папу, она не должна спать с другим мужчиной!

Разлепив веки, Халида посмотрев на нее измученными глазами и горько усмехнулась.

— Не понимаю, откуда ты все это взяла, но в любом случае помочь ничем не смогу.