Сумеречный клинок - Макс Мах

«Что?»

Воспоминание пришло как бы ниоткуда, словно история без начала и конца. Ни того, где находилась эта чудная книга, ни того, кому принадлежал голос, Тина не помнила.

— Что-то случилось? — построжал лицом ди Крей.

— Да нет, — отмахнулась она, надевая на губы улыбку. — Ерунда. Вспомнилось просто… Я могу отойти?

— Разумеется, миледи, — кивнул несколько успокоенный ее словами проводник. — Идите туда, — показал он рукой. — За тот валун. Там безопасно, и никто вас не потревожит…

— Спасибо, господин ди Крей!

Тина встала, подхватила лежавший, как тут же выяснилось, все это время рядом с ней мешок и пошла в указанном направлении. Обойдя огромный валун, для чего пришлось преодолеть довольно густой орешник, она оказалась на тихой полянке, со всех сторон укрытой от посторонних глаз кустами и деревьями, а от врагов — будь то люди или звери — крутыми каменными стенами. В довершение всех чудес здесь протекал ручеек, бравший начало из крошечного водопада, так что Тина могла не только облегчить наконец ощутимо отяжелевший мочевой пузырь, но и умыться. Ну а отдаленность и уединенность этого укромного местечка позволяли к тому же накоротке пообщаться с Глиф.

— Где ты была? — строго спросила Тина, поставив живую куколку на камень перед собой.

— Была! — радостно улыбнулась кроха. — Была! Была! Там! Тут! Там! Тут! Один… — Она пригорюнилась и моргнула, словно собиралась заплакать. — Один! Совсем! Один! Беда, беда, о-гор-чение! Плакать! Го-ло-си-ть!

— Ты пряталась в замке?

— Замок? — удивилась девочка. — Ключ? Дверь… — Она явно была дезориентирована.

— Крепость! — попробовала помочь Тина.

— Боль-шой! Сильный! — обрадовался ребенок. — Креп-кий!

— В большом доме!

— Дом… — задумчиво повторила Глиф. — Жить, по-жи-вать… Боль-шой! Ог…ог…ог…ром…ный! Так?

— Да! — Тина уже и не верила, что они с этим когда-нибудь разберутся. — Да! Дом! Большой! Ты там была?

— Была, — кивнула девочка, — сплыла! — Улыбка расцвела на ее крохотных губках.

— Где ты пряталась?

— Много слов, — нахмурилась Глиф.

— Ты пряталась?

— Да!

— Где?

— Там! Там! Там!

— Черт!

— Где? — оживилась девочка.

— Где, где! У иволги в гнезде!

Вообще-то присловье было более чем неприличное, и его, наверное, не следовало произносить вслух, тем более при ребенке, но проблема взаимопонимания начинала выводить Тину из себя.

— Не понять, — моргнула кроха. — Не знать, не вни-мать. Плакать. — И она на самом деле заплакала. И следует заметить, это было просто душераздирающее зрелище. Девочка в красном платьице стояла на камне и заливалась огромными слезами, подвывая в такт мелко вздрагивающему тельцу. Ужас!

— Ну, что ты! Что ты! — встревожилась Тина. — Перестань! Ну не плачь. Я не хотела тебя обидеть.

— Нет! — возразила сквозь слезы Глиф. — Хотеть, мочь!

«Возможно, ты права: хотела и смогла. Но вопрос, откуда ты об этом узнала? Или ты играешь со мной в какую-то свою детскую игру?»

— Там, — сказала она осторожно. — В доме. В большом доме. Там были люди. Солдаты. Мечи. Много, — незаметно для себя она перешла на лаконичный, чтоб не сказать плохого слова, стиль Глиф. — Их убили. Все умерли. Понимаешь? Неживые. Все! Кто их убил?

— Убил, — повторил ребенок. — По-бил… Раз-рушил. Раз-бил! Глиф! Ура! Ура! Глиф! Силь-ный! Могучий! Всех! Не всех. Не так. Так. Не успеть. О-по-здать. Дру-гой! При-хо-дить. Смот-реть. Bop-чать! Чу-жой! Говорить. Глиф понять не мочь. Слова не слова. Страх! Ужас!

— Кто это был? — вскинулась Тина. — Кто?

— Такой-такой! Ме-ня-ю… ю… щ… ий…

— Меняющий? — подсказала Тина.

— Себя… Мне. Тебе. Себя на.

— Ся? — переспросила Тина, пытаясь понять, о чем, собственно, речь? — Меняющийся?

— Так! Так! — обрадовалась Глиф. — Такой! Пришел! Страх! Ужас! Пожар! Война! Прятать. Себя! Глиф! Не ура! Ура нет. Ничего нет! Плохо! Я он никак. Он мно-го. Глиф ма-ло! Нет. Он здесь, я там. Все.

— Ты его видела?

— Слова! Видеть! Не знать. Не внять. Не принять.

— Ты испугалась? — Вопрос напрашивался, но Тина никак не могла понять, стесняется ли этот странный ребенок своего страха, или наоборот?

— Да! — честно ответила «Дюймовочка» Глиф. — Ужас! Страх!

— У него белые волосы? — А это была всего лишь догадка, случайная идея, произнесенная вслух.

— Волос? — переспросила Глиф. — Голова? Да! Да! Бе-лый! Бе-лый. Длинный.

«И что же здесь правда? И сколько ее? И о чем мы на самом деле говорим?»