Джокер для паука - Василий Горъ

Угомонить болтушку удалось только инъекцией снотворного. Во второй половине дня — время, оставшееся до начала показательной операции «Возмездие», или, как выразился бы Вовка, «разборки по понятиям», хотелось провести в тишине. Чтобы иметь возможность посоветоваться и распределить роли. Поэтому, удостоверившись, что «язык» спит, я стащил ее с дерева, доволок до берега пруда и поудобнее устроил в тени небольшого куста. А потом вернулся к Угги. По пути радуясь наступившей тишине…

…Палатка, в которой жил тысячник Кварт, и правда оказалась с двойным дном. Вернее, стенами — в стандартной армейской на десять человек раскинули офицерскую, чуть поменьше, но намного комфортнее, чем солдатская. А в промежутке между стенок бдело четыре телохранителя. На то, чтобы их убрать, у нас с Угги ушло около трех секунд: среагировать на движущиеся в состоянии джуше практически невидимые даже в упор силуэты они просто не успевали. Поэтому основной нашей задачей было не дать им громыхнуть доспехами или оружием, с чем нам удалось справиться без особых проблем. И уже через минуту после того, как мы возникли рядом с обиталищем великого и ужасного Кварта Копья, мы без разрешения ввалились к нему в гости.

Тысячник был не один — утомленный забавами со своей пассией, он спал, раскинувшись на широченном ложе и сграбастав в охапку лежащую рядом женщину.

— Ее — в сон… — шепнул я Угги по внутренней связи, и, дождавшись, пока он сделает ей инъекцию, одним движением отрубил голову ее возлюбленному…

Следующие четыре с лишним часа мы мотались по лагерю и резали всех тех, кто участвовал в нападении на Зеленый Бор, благо информации обо всех «героях» недавней битвы у нас было предостаточно.

Моих подданных убивали Третья, Четвертая, Седьмая и Восьмая сотни. Практически в полном составе. Поэтому мы торопились, как могли — добравшись до палаток каждого из подразделений, запускали парализующий газ сначала в офицерские, а потом и в солдатские палатки, ждали пару минут, вваливались внутрь и вырезали всех, кто там находился. Затем пересчитывали тела, спарывали шеврон с первой попавшейся жертвы и вносили в искин комбеза данные о количестве отсутствующих на своих местах воинов — судя по рассказам нашей пленницы, жители Зеленого Бора ожесточенно сопротивлялись, и, несмотря на многократный перевес в силах, в тысяче Кварта Копья были довольно большие потери. Правда, в основном, ранеными. Оставлять в живых хотя бы одного из их числа в мои планы не входило, поэтому после того, как мы закончили с основной массой своих жертв, пришлось искать полевой лазарет. Вот там-то и пригодились споротые в палатках шевроны — парализованные на время раненые осматривались, и если на их обмундировании оказывалось что-то похожее на знаки отличия обреченных сотен, они безжалостно закалывались. Остальных оставляли нетронутыми — я старался выполнить данное врагу обещание…

К четырем часам утра, заляпанные кровью с ног до головы, мы выбрались из лазарета, посмотрели на розовеющее небо и двинулись к ближайшей офицерской палатке — требовалось оставить послание выжившим. И чуть не напоролись на одного из сотников Кварта, страдающего то ли бессонницей, то ли излишне рьяным отношением к выполнению своих обязанностей.

Заметивший непонятные потеки крови в переливающемся перед ним воздухе, воин рефлекторно выхватил меч и со всей дури попытался пырнуть им в живот откидывающего в сторону полог палатки Угги.

На то, чтобы среагировать на его удар, моей реакции хватило. А вот сообразить, что Угги будет бить насмерть — нет. Поэтому через мгновение я стоял, сместившись в сторону от возможного продолжения атаки и зажимая рот… трупу… При этом чувствуя себя идиотом: убивать лишних мне не хотелось, а этот офицер де юре был не при делах…

— Насмерть-то зачем? — выйдя из джуше, поинтересовался я. — Нет, чтобы оглушить?

— Извини… — сконфуженно пробормотал Угги. — Он появился неожиданно. А систему «свой-чужой» я не включал — слишком много меток на радаре.

— Ясно… Ладно, пока я этого прячу, вытащи изнутри кого-нибудь еще. Только, желательно, живым…

На обработку «почтальона» ушло минут пятнадцать, причем основной проблемой оказалось привести в себя оглушенное кулаком Угги тело. «Голос», вбивание в подсознание текста и программы поведения, потом погружение в сон на четыре часа — проделывая эти рутинные операции, я вдруг почувствовал себя опустошенным. Как ни странно, ни ночная резня, ни выполненное обещание не принесли мне облегчения — мысли о сыне и жене, загнанные куда-то в глубину сознания, жгли так, что хотелось выть. И с каждым мгновением все сильнее и сильнее. Поэтому, удостоверившись, что «язык» спит, я зашел в воду по грудь, быстренько смыл с комбеза кровь, и, с трудом дождавшись, пока помоется Угги, быстрым шагом направился к «нашему» дереву. Стараясь прыгать по камням, чтобы не оставлять мокрых следов…

— Все будет хорошо, вот увидишь… — неизвестно как почувствовав мое состояние, буркнул Угги, усаживаясь на облюбованную ветку. — Часов в девять прилетит Эол, где-то в десять мы будем в Аниоре, а часа в два от силы — в Логове. Кстати, может, ты немного поспишь? Знаешь, это снотворное действует довольно быстро — я пробовал! Дай команду автомеду… А я подежурю…

Такая длинная тирада в его исполнении отвлекла меня от своих мыслей, но ненадолго — откровенно говоря, мне было наплевать на то, как пройдет подъем в лагере тысячи Кварта, разбегутся или нет солдаты, обнаружив трупы своих товарищей, и будут ли нас искать. Мне хотелось домой. Или… нет! Крови Мааса и его подданных! И, желательно, побольше…