Приватир - Василий Сахаров

Крепыш тряхнул головой и замолчал, а командиры посмотрели на меня. Люди ждали решения, и я его принял:

– В первую очередь грузим все дизель-генераторы, электрику, ценные продукты питания, которые нельзя достать на Сицилии, спиртное, табак, тысячу тонн цемента, самое новое стрелковое вооружение, боеприпасы к нему, всю медсанчасть и четыре гаубицы с двумя боекомплектами на каждое орудие. Что касается автомашин, броневиков, тракторов и прочего интересного добра, это во вторую очередь, но думаю, места уже не будет. Под погрузку назначаются оба БДК, я говорю про наш и один трофейный. Пока они грузятся, «Ставрос» разгрузит свои трюмы, и начнёт это делать с обмундирования, так как одежда у нас имеется в избытке, а вот продовольствие всё же пригодится. Как только десантные корабли закончат погрузку, они отходят от основного грузового причала, и им на смену становится «Ставрос». Старший на погрузке – майор Скоков. За порядок в городе отвечает Игнач. За контроль над рабочими бригадами – Крепыш. Кум обеспечивает связь и контролирует радиоэфир. В течение суток беглецы из Ретимнона доберутся до наблюдательного поста в посёлке Панормос и выйдут на связь с Ираклионом. Как только это произойдёт, всё бросаем и уходим. Где-то неподалеку бродят два старых эсминца, и вступать с ними в морской бой нашей эскадре нельзя.

Лейтенанты кивнули, мол, поняли. Скоков довольно улыбнулся, в его эскадре теперь на два судна больше и яхта в отличном состоянии. Тимошин нахмурился, он получал не всё, что хотел. А сицилийцы, которые смогли поучаствовать в настоящих боевых действиях, были как-то сами по себе и полушёпотом обсуждали какой-то свойский вопрос. Всё ожидаемо, и никто не против моего решения. Игнач, который подумал, что совет окончен, было встал, но я его придержал:

– Подожди, ещё не всё.

– Что-то серьёзное, – он сел обратно, – или, может, про казну рассказать хочешь?

– Про казну всё ясно. Вы про неё наверняка и так уже всё знаете, благо радиостанции есть у всех, а Джан человек говорливый.

– Как ни странно, но он молчит, – усмехнулся казак.

– На вилле у адмирала была тонна золота в слитках. – Я не стал томить неведением боевых товарищей. – На местные деньги это почти сто тысяч кипрских фунтов. Сумма приличная, но и это не всё. Кроме того, имелось немного драгоценных камней, так что, когда выберемся в цивилизацию, получите свою долю и станете обеспеченными людьми. – Офицеры зашумели, а я продолжил: – Однако золотишко сейчас дело десятое, и есть два других вопроса, о которых я хочу переговорить прямо сейчас.

– Что за вопросы? – спросил Кум.

– Первый. Как поступим с рабами, которых здесь больше пятисот человек?

Командиры задумались, ведь вопрос в самом деле непростой, поскольку среди рабов более двухсот пятидесяти человек были с берегов Чёрного моря: украинцы, болгары, турки и несколько десятков наших пленных, взятых во время боёв за Туапсе. Для себя я решение уже принял, но общие голоса должен был учитывать, так как каждый пленник – это минус семьдесят – восемьдесят килограммов груза, который останется на берегу.

На этот вопрос решил ответить Скоков, и он сказал то, что мне было нужно:

– Наших людей в любом случае забираем, а насчёт остальных я сомневаюсь.

Оглядев офицеров, я спросил:

– Другие предложения есть?

– Нет.

– Максим Сергеич всё правильно сказал.

– В таком случае всех кубанцев и украинцев берём на борт. Кто сможет драться, вольётся в отряд, а кто не в состоянии, те займутся работой на нашей базе и будут переданы в подчинение коменданту. Это около ста пятидесяти человек. Остальных отпускаем на волю, и пусть они сами решают, оставаться им здесь или с оружием в руках в горы уходить.

– Мечник, давай другой вопрос, время поджимает, – откликнулся Крепыш.

– Второй вопрос такой. Что делаем с пленными солдатами Альянса? Отпускать их нельзя, а рабских рынков или лагерей для военнопленных рядом не наблюдается. Ваше решение, товарищи офицеры.

– Тут и думать нечего, – снова откликнулся Крепыш. – Всех пленных в распыл, а чтобы самим не поганиться и бойцов на это не отвлекать, отдадим средиземноморцев рабам. Среди угнетённых работяг в любом случае найдутся те, кто с ними поквитаться пожелает. Кому жизнь обещали, Папастратосу там, да нескольким добровольно сдавшимся бойцам, тем её оставим, мы слово держим, а кто был взят с оружием в руках, тем смерть.

– Кто поддержит Крепыша?

Все подняли руки, никого против, и даже Тимошин с решением согласен.

– Значит, так тому и быть. Кто и за что отвечает, все знают. За работу, камрады!

Слова сказаны, решения приняты, и покатила мародёрка в полный рост, но не просто так, а по плану и под руководством отрядных офицеров. Всё делалось быстро, без малейшего промедления, и то время, что отряд провёл на захваченной нами базе, для меня и всех моих воинов пролетело как один миг. Движение, суета, бег. Уже вечер. Скорый ужин сухпайками, снова суета, короткие фразы, уточнение мелких вопросов и проблем. Бац! Наступило утро. Кажется, сутки сжались, часы пролетели как минуты, и только накопившаяся усталость да желание спать говорили о том, что с момента, когда мы отдыхали, минуло почти двое суток.

Шесть часов утра, погрузка ещё не окончена. Большая часть рабов и пленных бойцов Альянса уже покинули город, не уверен, что бывшие подневольные люди произведут расстрел своих мучителей, но нам это и не важно, проблему с плеч скинули, и это хорошо. Ещё пара часов – и эскадра отчалит. Однако сбежавшие из городка вражеские бойцы оказались чуточку быстрее, чем мы предполагали.

– Кум вызывает Мечника! – голосом главного отрядного связиста проговорила моя радиостанция.

– На связи!

– Панормос вышел в эфир. Передал: «Всем! Всем! Всем! База Ретимнон захвачена пиратским соединением. Предположительно, это приватиры Кубанской Конфедерации, которые атаковали Ретимнон с берега силами полного пехотного полка».

– Это всё?

– Нет. Панормосу ответили два патрульных эсминца из бухты Фоделе, которые обещали полным ходом направиться нам наперехват. Кроме них отозвался Ираклион, и основная база высылает против нас всю свою боевую эскадру. Сколько точно кораблей, ираклионский командующий не сказал, но «вся эскадра» звучит грозно.

«Блин! – мелькнула у меня мысль. – Бухта Фоделе совсем недалеко от Ретимнона, три часа полным ходом – и эсминцы будут здесь, а что случится дальше, понятно. Эсминцы будут держаться поодаль, контролировать наше движение и ждать подхода Критской оперативной группы, которая утопит нас за полчаса, хотя если вооружение на этих кораблях стандартное, то они нас и сами порвут».

– Командирам групп! – произнёс я в рацию. – Внимание! Срочная погрузка на суда! Отход эскадры через двадцать минут! Подрывным командам начать уничтожение вражеской базы! Живее, браточки! Живее!

Приказ приняли все. Отставших не было, и через девятнадцать минут, бросив на берегу всё добро, которое не успели погрузить, один за другим корабли отвалили от причальных стенок, развернулись и двинули на выход из бухты. Позади себя мы оставляли смерть, взрывы, огонь и хаос. Ретимнон пылал и рушился, превращался в пепел и труху, а нас ждало море и скорый бой. Десантные транспорты, «Ставрос» и яхта «Адмирал» повернули на запад, к Италии, а фрегат направился навстречу противнику.