Его высочество господин целитель - Виталий Башун

– После оздоровительных процедур вы будете выглядеть не хуже. Ведь, по официальной версии, только за этим мы сюда и прилетели. – Герцог многозначительно взглянул на принца.

Тот, поджав губки гузкой и нахмурив бровки собольи, важно кивнул. Вообще такое выражение лица появлялось у принца в те моменты, когда он собирался высказать очередную «мудрость» или показать присутствующим, что он в данный момент есть персона, приобщенная к тайнам, недоступным средним умам.

– Двойник его высочества, по нашим расчетам, должен в течение следующих суток, максимум через двое, адаптировать внедренные знания. Тогда мы его разбудим, и вы сможете проверить качество нашей работы… – продолжил седой.

– Дядя! – капризным голосом прервал диалог принц. – Я не понимаю, зачем такие сложности? Почему нельзя отправить просто одного из двойников?

– Ваше высочество, – с еле заметным вздохом, терпеливо, видимо, не в первый раз пояснил герцог, – простого двойника мало. Необходимо полное сходство с вами, в том числе и генетическое. К сожалению, мне не удалось выяснить, что конкретно собирается поручить вашему высочеству государь император, но, несомненно, это будет нечто очень рискованное для вас. Если выяснится, что я преувеличил опасность, мы всегда сможем заменить двойника вами. Но пока с этим нет ясности, следует предполагать самое худшее. В данной ситуации вашему дойнику предстоит действовать, скорее всего, в одиночку, и никто, даже охрана, приставленная вашим батюшкой, не должен догадаться, что это актер, играющий роль. А для этого сам актер должен быть абсолютно уверен, что он и есть принц.

– Да? А может, вы, дядя, просто хотите меня заменить этой куклой? Клоном! Так это, кажется, называется?

«А неглупое соображение», – подумалось мне. Надо же, умеет иногда шевелить извилинами.

– Нет, принц, мне это не нужно. Какой смысл? Двойник через некоторое время… Кстати, через какое, дон Томас?

– Два года максимум. Скорее полтора.

– Так вот, через полтора года у двойника начнется распад личности, и мы получим либо буйного психа, либо растение, мычащее «Бу-у-у» и пускающее слюни. Кому такой нужен? Что с ним делать? Кстати, то, что лежит перед нами, – не клон. С клоном было бы проще, но, к сожалению, аппаратура легко их отличает от рожденных естественным путем. Так ведь, дон Стефан?

– Совершенно верно. К сожалению, признаки ускоренного старения организма легко выявляются и идентифицируются аппаратурой. В свое время на волне антиклоновой истерии целые институты немало заработали, решая проблему надежного различения людей и клонов. Даже если выращивать с младенчества…

– Благодарю вас, профессор. Этого, думаю, достаточно. Вот поэтому-то нам пришлось найти человека, отвечающего строго заданным параметрам, и провести уникальную, сложнейшую операцию. Поверьте, ваше высочество, сделать это было очень нелегко и стоило недешево. Кроме того, поиски пришлось вести в строжайшей тайне, а вы сами знаете возможности вашего батюшки и его тайной гвардии. И все это делалось для вашего блага.

– Ну хорошо, я тебе верю, дядя. Но не вздумай со мной шутить, ибо кара моя будет… э-э-э… Да, кара будет. Ужасная и жестокая.

– Что вы, ваше высочество! И в мыслях не было шутки шутить. Дон Стефан, регенерационная камера для принца готова?

– Да, ваше сиятельство. Полностью готова и ждет пациента.

– Я предлагаю не тянуть и начать процедуру оздоровления. Это будет полезно для вашего высочества.

– И сколько я там проваляюсь?

Герцог вопросительно посмотрел на дона Стефана, и тот торопливо ответил:

– Пребывание в камере рассчитано на двое суток. Затем комплекс реабилитации, который может проводиться вне центра. Главное – соблюдать режим и выполнять рекомендации. Для надежного восстановления пролеченных органов и тканей потребуется от четырех до пяти месяцев. Точнее, не более четырех с половиной. Во многом это зависит от состояния здоровья его высочества.

– А потом? – буркнул Константин. – Что я буду делать потом? Ты говорил, что мне придется неопределенное время провести в этой долбаной дыре.

– Для вашего развлечения на моей яхте доставлено двадцать девочек и десять мальчиков на любой вкус. Только очень прошу, в связи с трудностью замены… хм… выбывших, будьте с ними поаккуратнее.

Мечтательное выражение лица и стеклянный взгляд, обращенный куда-то в потолок, указывали на то, что принц о будущем думать не привык, следовательно, замена потребуется очень скоро. Герцог вздохнул и жестом предложил дону Стефану заняться принцем. Ученый поклонился и, почтительно взяв Константина под локоток, повел его куда-то в глубь станции.

– Томас, дружище, пойдем посидим немного в операционном зале. Поболтаем, винца попьем, – предложил герцог второму ученому, тому, что помоложе.

На фоне подтянутого сюзерена дон Томас выглядел несколько оплывшим и грузноватым от сидячей работы. Он был пониже Манфреда, но крепко сбитым, имел крупные черты лица, носил густые усы и слегка растрепанную черную бороду, в которой проглядывала седина. Русые волосы гладко зачесывал назад, открывая большие залысины, придавшие его облику некую ученую монументальность и солидность.

– Винца, говоришь? – усмехнулся Томас. – Не того ли самого, что ты воровал у своего папаши, когда мы учились в универе?

Герцог усмехнулся:

– Сколько мы с тобой встречаемся, столько ты и задаешь мне этот вопрос. Радует, что есть в этом мире хоть что-то незыблемое и прочное. Отвечаю со всей традиционной обстоятельностью: нет, не то же самое, ибо то самое провалилось в наши желудки более тридцати лет назад, а его отходами мы окропили ближайший сортир. Не то же самое, но такое же! И даже лучше, поскольку из той же самой партии, а значит, с каждым годом все крепчает, что ему, несомненно, идет на пользу. А пью я его только с тобой, ученый таракан, а ты нагло пользуешься моей добротой.

– Готов помогать тебе в уничтожении запасов хоть каждый день.

– Знаю я тебя. Прикидываешься пьяницей, а попробуй оторвать тебя от исследований – так меня, целого герцога, пошлешь матом далеко и надолго. Ни стыда, ни совести, ни почтения к моим сединам.

– Седин у меня не меньше, чем у тебя, а уж если говорить про совесть… Я – твоя совесть. И своя тоже. Представляешь, какой груз за двоих приходится таскать? Какие муки и терзания испытывать?! – патетически воскликнул Томас и засмеялся.

Герцог его в этом поддержал и, активировав коммуникатор на запястье левой руки, скомандовал:

– Три бутылки валенсийского красного, закуску и столик в операционный зал восьмой лаборатории.

Словно дожидаясь под дверью… хотя нет, не словно, а именно дожидаясь под дверью, две симпатичные девушки, хорошо зная привычки своего господина, тут же с улыбкой вкатили столик, сервированный на двоих. Герцог и ученый сели в кресла, одна из девушек разлила по высоким бокалам из тонкого хрусталя рубиново-красное вино, после чего обе стюардессы, не забыв эротично прогнуться, быстро выскользнули из помещения.