Рождение империи - Вячеслав Кумин

Своих вчерашних собутыльников Дмитрий нашел в том же заведении, где они пили вчера.

— Здорово, Кентавр! — в приветствии взмахнул рукой с кружкой пива камрад-полковник Бзежинсон. — Присядешь?

— Не откажусь…

— А мы тут опохмеляемся после вчерашнего… А ты, я вижу, уже успел?

— Нет, я опохмелку употребил.

— У-у, какая пошлость. Все нужно делать с умом, я бы даже сказал, не нарушать естественного состояния организма… и лечиться столь же естественным способом, а не презренной химией.

— Академик, да ты еще и философ?!

Товарищи по столу засмеялись, но быстро умолкли, слишком сильно и больно отдавался смех в голове.

— Официант! — позвал Дмитрий.

— Кентавр… — страдальчески поморщился Дренаж. — Не ори так… У меня чуть барабанные перепонки не лопнули…

— Чего желаете, камрад? — гулким басом спросил подошедший официант, даже не пытаясь изобразить на лице улыбку.

Что поделать, в официанты набирали проштрафившихся бойцов. Просто так никто официантом работать не хотел.

— Принеси этим по порции опохмела, камрад.

— Одну минуту…

— Кентавр! — запротестовал Триплекс, когда официант удалился за заказом. — Зачем?! Еще немного — и мы сами поправимся.

— Разговор есть, и времени ждать, пока вы оправитесь естественным путем, у меня нет.

— Проблемы? — спросил Академик, первым определив, что что-то не так.

— Да. И решать их нужно очень быстро.

— А ты не нагнетаешь?

— Не думаю…

Появился официант с заказом, и камрады нехотя стали пить отрезвляющие микстуры.

— Ну что, лучше стало? — поинтересовался Дмитрий некоторое время спустя.

— Вполне… но лучше бы естественным манером.

— Тогда сваливаем отсюда. Это не слишком подходящее место для серьезных разговоров.

— К тебе?

— Нет, — секунду подумав, отказался Дмитрий. — Пойдем к тебе, Трип.

Подходя к дому Триплекса, все уже полностью протрезвели, по крайней мере уже никого не шатало, как на палубе речной лодки.

— В чем дело, Кентавр? — по старшинству спросил камрад-полковник Бзежинсон, когда они расположились вокруг стола, на котором из напитков был только крепкий кофе.

— Это связано со вчерашним разговором…

Глядя на недоумевающие лица товарищей, Дмитрий начал подробно рассказывать, о чем они вчера трепались по пьяному делу.

— Мы что, под колпаком? — чуть боязливо спросил Фрез.

— Пока нет… Я о самом разговоре. Сегодня я ходил к Ониксу…

— И?

— В общем, камрады, с нашими деньгами творится какая-то порнография…

— В смысле?

— В смысле, я подозреваю их полное отсутствие в общаке. Их нет.

— Как нет?! — почти хором вскрикнули присутствующие.

— Нет — значит нет.

— А где же они?

— А я откуда знаю? Потрачены.

— Куда?! Это же огромные деньги, а наши условия улучшились не настолько сильно, чтобы думать, что они истрачены на нас.

— Вот и я про что… А то и вовсе просто зажаты от нас.

— Кентавр, а ты, часом, нам тут сейчас не хвосты крутишь? — с подозрением спросил Академик.

— Боишься, что провоцирую?

— Есть такая поганая мыслишка, — кивнул Бзежинсон.

— Можешь не беспокоиться, я не провокатор. Под такое дело могли бы подписать более подходящую кандидатуру, менее представительную и более отдаленную от камрад-президента.

— Да кто вас знает… Может, пошел ты, чтобы смутить нас именно такими противоречивыми заявлениями?

— Я не провокатор, — настоял Дмитрий.

— Допустим. Чего ты от нас-то хочешь? — спросил Триплекс.

— Оникс раскручивает какую-то свою комбинацию, и, похоже, по ее завершении от нас мало что останется как от силы, которую мы собой сейчас представляем, а он соскочит.

— То есть?!

— То есть мы расходный материал. Он нас использует и выбросит…

На мгновение Кентавр замолчал, несколько удивленный собственными словами и тем, что он замыслил не против кого-нибудь, а против собственного брата. Все шло как-то очень легко, его словно несло течением. Он постарался осмыслить все, что с ним происходило, свои чувства, устремления. Но почему-то не получалось. На какой-то миг все же захотелось остановиться, но это желание было тут же снесено «волной», да так, что он о нем забыл напрочь и продолжил: