Первая дочь - Эми Хармон

Накануне праздника встал вопрос, состоится ли он вообще. В ходе нападения на восточное побережье погиб Дирт из Долфиса, и Долфис с большей частью Сейлока пребывал в трауре. Дирт был вождем своего клана на протяжении трех десятилетий; отец воспитал его правителем, а боги вдохновили на великие дела. Дирта очень любили, и Дагмар горевал, узнав о его гибели. Ярл разрешил Дагмару стать послушником, тогда как Дред, его отец, запрещал сыну уходить из клана. Это привело к многолетней размолвке между двумя воинами.

– Я даже не знаю, простил ли его мой отец. Меня-то он точно не простил, – задумчиво вымолвил Дагмар.

– Кто т-теперь б-будет ярлом? – спросил Байр. – У Д-дирта есть с-сын?

– Были двое. Он пережил обоих. Стать воином в Сейлоке, особенно в Долфисе, – значит искушать норн. Нет воинов свирепее. В Долфисе часто говорят, что норны собирают наши косы. – Дагмар провел рукой по косе Байра, тревожно глядя куда-то вдаль.

– Дядя, – недовольно буркнул Байр. Дагмар опустил руку, посмотрел на племянника.

– Что, Байр?

– Кто б-будет ярлом?

– Не знаю, кого выберет Долфис. Выборы пройдут сразу после турнира, пока присутствуют все кланы и мастер Айво может дать свое благословение. Воины Долфиса уже попросили у него совета и рекомендации у короля. Многие из воинов Долфиса могли бы занять место Дирта, да мало кому его сапоги придутся впору.

* * *

Кланы вели войну, но на турнире кровопролитие не допускалось. Взаимное уничтожение не соответствовало высшим интересам Сейлока, и считалось, что состязания проводятся прежде всего ради совершенствования воинских умений. Шесть видов соревнований занимали две недели. В некоторых состязаниях принимало участие столько народу, что приходилось разбивать воинов на группы. Каждый ярл решал, как распределить своих воинов, в каком порядке выставлять их против кланов-соперников. Этот отбор сам по себе являлся искусством. Ни один ярл не хотел выпускать своего лучшего воина в первом круге соревнований, чтобы сохранить его силы и боевой дух. Некоторые состязания занимали меньше времени и требовали всего нескольких кругов. Так, забеги проводились сначала внутри кланов, поэтому самые быстрые сразу оказывались в финале. Участники без клана бежали отдельно, и пятеро победителей продолжали соревноваться.

Первый забег Байр выиграл с преимуществом в несколько секунд; в следующем круге увеличил его, а в финале, состязаясь с лучшими бегунами кланов, обошел преследователя на целый корпус. Не было ему равных и в соревнованиях на силу. Байр превзошел мужчину в два раза старше и вдвое тяжелее его. Байр еще не догнал некоторых воинов по росту и ширине плеч, но все равно был крупным. Сила его производила впечатление, а быстрота многих просто изумила. Он не имел такого опыта, как некоторые из лучших лучников, и потерпел поражение от стрелка из Эббы, который по окончании состязания поздравил юношу и заявил, что одной только силой рук Байр мог бы измотать соперников.

– Точность играет ключевую роль, мальчик из храма, но лучник, не обладающий выносливостью, бесполезен для своего клана. Он ослабеет на стене. А ты не ослабел.

Даже с расстояния в тридцать шагов Байр метал топор с такой силой, что рукоять дрожала в мишени, как струна лютни. Напирающая толпа смотрела на него с благоговением, а воины, считавшие себя лучшими в Сейлоке, со сдержанным уважением. Он одолел лучших борцов предыдущих турниров весело и небрежно, выбросив сначала одного, а потом другого за пределы круга с детским озорством и умением опытного бойца. Перед схватками Байр не оттачивал технику и не настраивался мысленно. Он просто выходил в круг и боролся со всем пылом, на какой было способно его сердце.

Байра хлопали по спине и всячески хвалили, а он улыбался, кивал, пожимал руки, но совершенно избегал разговоров, поэтому многие решили, что он родился сильным, но недалеким. Другие полагали, что Байр не слышит, и забывались в его присутствии, не боясь того, что он может передать их разговоры и жалобы. Мальчик предоставлял им возможность думать что угодно, а когда состязания заканчивались, бежал охранять дочь короля, свои же награды бросал в храмовую корзину для пожертвований.

В конце первой недели к раскрасневшемуся после очередной победы Байру подошел воин, с которым он раньше не встречался. Этот мужчина не участвовал в состязаниях, не сидел среди ярлов, занимавших почетные места на королевском помосте. Но выглядел как человек влиятельный, причем из Долфиса, о чем свидетельствовал его синий плащ. В нескольких шагах за ним следовала группа воинов, возможно, это была его свита или его телохранители.

Был он высок и мускулист, как мужчина в расцвете лет, но широкая седая прядь в бороде говорила о том, что он мог быть и лет на десять-двадцать старше. Мощные руки и выразительное лицо покрывали шрамы – и рваные, и ровные, большие и мелкие. Выглядел этот человек так, будто провел всю жизнь на войне.

– Кто ты? – спросил он, и его брови, все еще черные и густые, сошлись над льдисто-голубыми глазами.

– Байр… из… Сейлока.

Между словами он делал вдох, как учила Альба, и мысленно проговаривал их, прежде чем произнести. Ему не хотелось заикаться перед этим воином. Тот выглядел как постаревший Дагмар, и Байра тянуло к нему.

– Мальчик из храма? – Мужчина пристально смотрел на него.

Байр кивнул, не утруждая себя замечанием, что он больше не мальчик.

– Кем была твоя мать? Из какого клана? – требовательно спросил воин, подступая на шаг ближе.

Байр разглядывал собеседника, соображая, стоит ли раскрывать такие сведения чужому человеку. Никто и никогда не спрашивал его о матери. Обычно он представлялся как Байр из Сейлока, мальчик из храма, и все думали, что он не имеет клана, просто родился в королевской деревне.

– Ты медлителен, – нетерпеливо рыкнул мужчина.

Байр выбросил руку вперед, выхватил нож у мужчины из ножен и одновременно свалил его подсечкой. Незнакомец ударился боком о землю, рука его молниеносно метнулась к ножнам. У него расширились глаза, когда Байр так же быстро вернул ему клинок.

– Медлителен только в разговоре, – отчетливо выговорил Байр.

Мужчина откинул голову, и его черно-белая, как хвост скунса, коса задергалась от смеха.

– Байр из Сейлока, я Дред из Долфиса. Ты немного напоминаешь мне моего сына.

– Кто… твой… сын?

– Дагмар из Долфиса. Он хранитель Сейлока. – Голос мужчины звучал самодовольно, но Байр был слишком ошеломлен новостью и не отметил ноток родительской гордости, хотя вспоминал их позднее.

– Моей матерью… была Дездемона из Долфиса, – выговорил Байр так тихо, что сам едва расслышал свой голос.

Дред из Долфиса превратился в камень, твердый и холодный, и несколько мгновений только смотрел на Байра. Байр робко сделал шажок, потом другой. Он оказался выше Дреда из Долфиса, как и большинства других мужчин, но ненамного. Наклонившись и не отрывая взгляда от глаз старшего родича, Байр прижался лбом ко лбу Дреда и стоял так на протяжении времени, за которое можно сделать два глубоких вдоха. А потом отступил назад.