Лабиринт Сумерек - Анна Клименко

Вееталь не боялся старости, поскольку напасть эта – хвала Покровителям – была еще далеко. Возможно, он просто любил красивые вещи, а Эристо-Вет никак не могла взять в толк, как это он ухитрился забить солидный дом ушедшего к Санаулу Мееталя таким невиданным количеством совершенно бесполезных предметов. Ее неприятно удивили статуэтки всех четырех богов-покровителей на одном из трех столиков в гостиной, расставленные на окнах – и наверняка пустые – глиняные горшочки из-под ароматной помады для волос, с десяток напольных ваз, чередой выставленных вдоль свободной стены. Когда здесь жил Мееталь, все было по-другому, строго и просто, а сам дом казался просторнее, светлее – и как-то дружелюбнее.

– Сюда, сюда, – командовал Вееталь, семеня впереди и подметая пол сложенными крыльями, – да осторожнее, остолопы! Гобелены, не повредите гобелены!

Эристо-Вет брезгливо поморщилась: разница между дядей и племянником была слишком очевидна. Но промолчала. Только пожала горячую и тугую наощупь руку Дар-Теена.

«Пожалуйста, Фэнтар, пусть он выздоровеет».

– Перекладывайте его, – визгливо распорядился Вееталь, – о, боги! Да осторожнее же, не бревно ворочаете!

«Ну, хоть на этом спасибо», – подумала Эристо-Вет.

Наконец Дар-Теена разместили на широкой кушетке. Слуга принес два табурета, один для лекаря, второй для Эристо-Вет, и Вееталь приступил к осмотру раны.

– Странно. – После нескольких минут молчания проговорил элеан, – я никогда не видел такого раньше. Что это было?

Эристо-Вет смотрела в широкое окно. Зарождавшийся день обещал быть еще одним великолепным осенним днем в Хатране – и мог стать последним для ийлура по имени Дар-Теен. Косые лучи падали в комнату, путались в шторах жизнерадостного желтого цвета, плясали искрами на хрустальном деревце в углу. В воздухе витали запахи корицы и мускатного ореха, словно повара на кухне затеяли Большую Выпечку.

«Я думала, что смогу жить без тебя», – ийлура сглотнула слезы, – «Но ошибалась. Так неужели нам суждено расстаться именно теперь?!»

– Вы что, не слышите? – элеан заерзал на стуле, – ваш друг опасно ранен, и я не уверен, что смогу помочь… А вы даже не изволите сказать мне, что за тварь изжалила его плечо. Между прочим, тогда я мог бы подобрать противоядие…

«И правда!» – она встрепенулась, глянула на Дар-Теена и поспешно отвела взгляд. Плечо, раздувшееся до размеров тыквы, выглядывало из разрезанного рукава, места, где ядовитые шипы прокололи кожу, стали глубокими гноящимися язвами.

– Ну? – элеан приподнял красивую бровь.

– Я не знаю толком, что это было, – быстро сказала ийлура, – простите… похожее на вас, детей Санаула, только с волосатым телом и короткими крыльями, на которых невозможно летать. Крылья были сплошь в ядовитых шипах… и вот…

Вееталь задумчиво рассматривал рану.

– Никогда о таком не слышал. Но, сами понимаете, спасти вашего друга может только чудо…

– А как же?..

Эристо-Вет едва не выкрикнула – а как же вы, уважаемый лекарь? Отворачиваетесь в страхе? – но не успела.

– Я дам ему снадобье, которое поддержит силы, – сухо закончил элеан, – и мне понадобится некоторое время, чтобы изучить записи моего отца, который был неплохим лекарем в горах. Надеюсь, наш дружок достаточно силен, чтобы продержаться до завтрашнего утра.

* * *

…Никого не было рядом – ни прислуги, ни Вееталя, деятельность которого ограничилась тем, что он влил Дар-Теену еще несколько глотков из склянки, бормоча при этом, что раненый просто обязан дожить до утра. Потом лекарь удалился и заперся у себя в библиотеке, напротив комнаты, где остались ийлуры. Эристо-Вет поначалу прислушивалась к легким шагам элеана, к шелесту переворачиваемых страниц; все ждала, что откроется дверь, и господин Вееталь – растрепанный и раскрасневшийся – выскочит оттуда с воплем «Нашел!». Но часы шли, Дар-Теен по-прежнему лежал неподвижно и не приходя в сознание, лекарь не выходил из кабинета. Эристо-Вет пошарила взглядом по гостиной, ее мучила жажда, но воды не обнаружила. Звать прислугу она не решилась.

«Подожду еще часок», – решила ийлура.

Приложила пальцы к шее Дар-Теена и облеченно вздохнула, почувствовав слабые толчки крови. В общем, состояние Дар-Теена не ухудшалось – или же не ухудшалось столь быстро, чтобы это было заметным.

От нечего делать Эристо-Вет принялась ходить по комнате, рассматривая собранные Вееталем безделушки. Фарфоровые статуэтки, вазочки, изготовленные в лучших традициях сумеречного народа – узкие и высокие, но раскрывающиеся диковинным цветком кверху. Затем в одном из посудных шкафов Эристо-Вет высмотрела занятное блюдо. В целом, это было самое что ни на есть обычное фарфоровое блюдо, быть может, отличавшееся от своих собратьев лишь размерами: на нем с легкостью бы разместилась испеченная целиком индейка. Заинтересовала Эристо-Вет роспись: элеан, коленопреклоненный перед высохшим деревом. На самой нижней ветви сиротливо трепетали последние листки, почему-то изображенные в виде квадратов. Или кубов – разобрать было сложно.

«Любопытно», – подумала Эристо-Вет и, убедившись, что никто за ней не подглядывает, взяла блюдо в руки.

Оказалось, Вееталь коллекционировал не только бесполезные вещи, но еще и вещи очень старые. Можно даже сказать – древние. Покрытое сеткой мелких трещин и кое-где даже надколотое, сие блюдо являло собой образец утвари – «кажется, века Мечтаний» – вспомнились уроки метхе Альбруса. Именно тогда элеаны начали делать посуду с росписью в синих тонах. Ну, а то, что каждый изображенный сюжет имел свое, особое значение – так у детей Сумерек было всегда, от начала мира.

«Спрошу у Вееталя, что означает элеан перед древом», – подумала Эристо-Вет, осторожно возвращая находку на место.

И тут же ей стало невыносимо стыдно. Покровители! Да как же она может глазеть на тарелки и прочие горшки, когда Дар-Теен, ее Дар-Теен…

Эристо-Вет на цыпочках вернулась к постели и уселась на табурет. В голове куролесили самые разные мысли, приводящие в смятение и без того растревоженную душу.

«Постой-ка, милочка… С чего это ты так заговорила, а? Мой Дар-Теен… Ха! Не ты ли его прогнала той жасминовой ночью? А теперь, когда прошло несколько лет, теперь ты вдруг поняла, что была неправа… Не слишком ли поздно?!!»

От ехидного голоса совести не спрячешься.

Ийлура смотрела на безжизненный профиль ийлура и мысленно молила Фэнтара о самой большой милости – позволить этому воину остаться в Эртинойсе.

То, что было – прошло. И пусть даже Дар-Теен никогда больше не вернется к ней, как к своей женщине – пусть он хотя бы останется жив…

Шорох у входа.

Эристо-Вет подскочила; вот он, наконец-то, Вееталь!

Но нет. Выгибая спину, о дверной косяк терлась большая кошка.

Ийлура разочарованно вздохнула и отвернулась.