Восход короля торговцев - Раймонд Фейст

- Сколько? - спросил де Лонгвиль.

- Сто соверенов. Этого хватит на фургоны, на мулов, на то, чтобы нанять нескольких возчиков, но я должен быть уверен, что вы действительно заплатите сразу, так как у меня нет резерва.

- Поступим иначе, - сказал де Лонгвиль. - Я не могу позволить тебе обанкротиться, ведь ты был не готов. - Он вынул из-за пазухи кошелек и протянул его Ру. Потом положил ему руки на плечи и наклонился вплотную. - Ты нам нужен больше, чем тебе самому представляется, Эйвери. Оправдай наше доверие - и станешь очень богат. Армии нужны не только сержанты и генералы, но интенданты и казначеи. Только не испорти дело, понял?

Ру кивнул, хотя его грызли сомнения, а де Лонгвиль продолжал:

- Теперь позволь изложить тебе другой вариант: если ты оступишься, причем не важно, где и как, то ссылка на то, что ты больше не являешься солдатом нашего отряда, не избавит тебя от наказания. У тебя будет столько же прав, сколько было в тот день, когда ты упал с виселицы. Ясно?

Ру помрачнел.

- До сих пор я не боялся угроз, сержант.

- О, это не угрозы, мои милый. Это факт. - Де Лонгвиль улыбнулся. - Кстати, если хочешь, можешь звать меня Бобби.

Ру пробормотал что-то себе под нос, затем произнес:

- Очень приятно, Бобби.

- Как твоя личная жизнь? В ближайшее время не собираешься обзавестись семьей?

Ру пожал плечами:

- Я спрашивал у ее отца, и он сказал, что подумает; если он скажет "да", я спрошу у нее.

- Из того, что ты говорил месяц назад, я сделал вывод, что он уже согласился, - сказал де Лонгвиль и поскреб щетину у себя на подбородке.

Ру снова пожал плечами:

- Гельмут сделал меня партнером, и дважды в неделю я обедаю вместе с ним и с Карли. Я провожаю ее на рынок или на площадь в Шестой день, но...

- Будь понастойчивее, - посоветовал де Лонгвиль.

- Я ей не нравлюсь.

- Не нравишься ты, или не нравится мысль о том, что ты собираешься на ней жениться из-за денег ее папаши?

Ру в третий раз пожал плечами:

- Луи говорит, что я должен ее завоевать, но...

- Что "но"?

- Она мне не интересна, - произнес Ру.

Де Лонгвиль помолчал, а потом спросил:

- Когда ты пытаешься за ней ухаживать, о чем ты говоришь?

- Стараюсь ее развлечь, рассказываю о том, чем мы занимаемся с ее отцом, или о войне... - Де Лонгвиль нахмурился, и он поспешно добавил: - Ничего лишнего, сержант. Я достаточно осторожен.

- Вот тебе предложение, - сказал де Лонгвиль. - Задай ей вопрос.

- Какой вопрос?

- Любой. Только о чем-нибудь, что связано с ней самой. Спроси ее мнение о том или ином предмете. - Де Лонгвиль ухмыльнулся. - Ты увидишь, что представляешь собой не такую уж занимательную тему для разговора, как тебе кажется.

Ру вздохнул:

- Попробую. - Он проводил де Лонгвиля до выхода и сказал: - Фургоны будут в порту, как только рассветет. Постарайтесь, чтобы ваши пять возчиков были там за час до рассвета.

- Они там будут, - кивнул де Лонгвиль и вышел на улицу. Когда дверь за ним захлопнулась, Ру развернул список грузов и углубился в подсчеты.

Через час на склад пришел Гельмут Гриндаль и подозвал к себе Ру, который как раз руководил установкой железных ворот в бывшей конюшне.

- Как дела? - спросил Ру, подходя к своему партнеру и, как он надеялся, будущему тестю.

- Драгоценности в Равенсбург повезу сам, - сказал Гельмут. - Кое-что надо будет показать матери барона, и, вспомнив о ваших прежних отношениях, я подумал, что будет лучше, если ты посидишь дома.

Ру кивнул:

- Хорошая мысль, - и, поглядев вокруг, добавил: - Да и здесь еще за многим надо бы присмотреть.

- Пообедаешь с нами? - спросил Гриндаль.

Ру на мгновение задумался.

- Пожалуй, я лучше останусь, прослежу за качеством работы, - ответил он. - Не будете ли вы так добры сказать Карли, что я зайду к ней завтра.

Гриндаль прищурился, и у него стало скучное лицо.

- Хорошо, - сказал он, помолчав.

Не сказав больше ни слова, Гельмут ушел, а Ру вернулся к прежнему занятию. За это время он хорошо узнал своего старшего партнера, но когда речь шла о Карли, Ру терялся, не понимая, что у старика на уме. Вот и сегодня он весь вечер терзался вопросом, что же за мысли бродят в эту минуту в голове этого хитреца.

Ру ждал Карли. До этого Гельмут еще ни разу не оставлял их вдвоем, и даже на рынок ходил вместе с ними. Но сегодня он уехал в Даркмур, и большую часть вечера Ру пребывал в одиночестве, так как Карли пожелала заняться стряпней. У Гриндаля были и повариха, и служанка, которые жили в его же доме, но Карли предпочитала сама заботиться об отце.

Наконец ужин был подан в комнате, где Гельмут обычно принимал деловых гостей и которую называл "гостиной". Ру сел на маленькую тахту, а Карли - рядом на стул.

- Что-нибудь не так? - тихим, как всегда, голосом спросила Карли.

Ру очнулся от задумчивости.

- Нет-нет, все в порядке. Я просто думал о том, как странно иметь отдельную комнату только для того, чтобы в ней разговаривать. У нас в Равенсбурге возможность поговорить бывала только после того, как трактир, где работала мать Эрика, покидал последний посетитель или когда была работа на свежем воздухе.

Карли кивнула и опустила глаза. Наступила тишина.

- Когда возвращается ваш отец? - после короткой паузы спросил Ру.

- Если все пойдет, как он предполагал, то через две недели, - ответила она. Руки ее спокойно лежали на коленях, а сама она держалась прямо, но без напряжения. Поскольку она не поднимала на него глаз, Ру мог без помех еще раз взглянуть в ее лицо. Что-то в этом лице волновало его с того дня, когда он впервые ее увидел. В свое время он холодно разработал план, как начнет ухаживать за этой девушкой и покорит ее, как, воспользовавшись опытом, приобретенным на службе у ее отца, станет богатым купцом, но каждый раз, когда появлялась возможность поухаживать за Карли, он не мог выдавить из себя ни слова. В конце концов он решил, что она его совершенно не привлекает.

Ему доводилось спать со шлюхами куда более уродливыми, чем Карли, с гнилозубыми шлюхами, от которых несло прокисшим вином, но то было в походе, во время войны, когда в отдалении маячила смерть и такие свидания были просто необходимы.

Но сейчас совсем другое дело. Сейчас он должен был взять на себя обязательство на всю жизнь и выполнять его с величайшей ответственностью. Он думал о женитьбе и о детях, которых родит ему эта женщина, хотя сейчас он почти ничего о ней не знает.