Ночь Шрамов - Алан Кэмпбелл

Господин Неттл быстро оделся и сложил в рюкзак обычное снаряжение нищего: веревку, крюк, молоток, гвозди, небольшой шкив, фонарь и несколько кусков кремня. Вместе с инструментами положил фляжку, ломоть хлеба, мешочек изюма и кусок сала, заткнул за пояс нож, вывез тележку Смита на мост и начал нагружать ее чугуном. Понадобится помощь, которая, вероятно, обойдется недешево. Может быть, чугун это покроет, а может, цена окажется куда выше.

Пока бродяга работал, поток холодного ветра вырвался из бездны и качнул Лигу Веревки, словно тонкую паутинку. Лачуги застучали одна о другую. Доски и фанера затрещали, гвозди заскрипели по жестяным крышам. Даже улицы Рабочего лабиринта пришли в движение. И только черная громадина храма неподвижно возвышалась в сердце Дипгейта. Окна, словно застывшие в воздухе капли янтаря, сверкали в последних лучах заходящего солнца.

Неттл нутром чувствовал, что толстый священник соврал: Церковь кого-то подозревала. Он вытер грязной рукой пот со лба и глубоко вздохнул. Это была не Карнивал? Священники могут искать виноватого или нет — не имеет значения. Неттл найдет его раньше, чего бы это ни стоило.

Колдовства не существует. Это всем известно. По тавернам и питейным Рабочего лабиринта народ давно перестал в это верить и только посмеивался над подобными россказнями. Но если хорошенько прислушаться, можно заметить, что слишком уж сильно они не верили и слишком громко хохотали.

Нагрузив доверху телегу, бродяга плюнул себе под ноги и направился к единственному человеку в Дипгейте, который умел разговаривать с адом.

Чем больше Фогвилл удалялся от Лиги, тем сильнее его охватывали тошнота и головокружение. Здесь, как и на других окраинах города, первые цепи находились на самом далеком расстоянии друг от друга. Основная масса домов держалась в сетях из относительно тонких цепей, канатов и веревок.

Все качалось, дрожало и стонало. В нос бил запах подгнившей мокрой древесины. Словно в чумном доме. Целый район, охваченный гниением и болезнью.

За старые веревки было страшно взяться: они могли лопнуть в любую минуту и утащить в пропасть весь грязный вонючий квартал. Каждый шаг может стать последним. Призрачные очертания сетей далеко внизу успокаивали мало — по большей части они давно прогнили и истрепались и вряд ли удержали бы собаку, не говоря уже о дородных телесах Фогвилла. Иногда по дороге попадались фонари, но большей частью помощнику приходилось пробираться в темноте при тусклом лунном свете — так скоро после Ночи Шрамов на небе светил только тоненький молодой месяц. Народ в Лиге не рисковал высовывать нос из дому после захода солнца, но отсутствие на улице воров и головорезов не давало Фогвиллу внутреннего спокойствия: человек, к которому он направлялся, был куда опаснее всех бандитов Дипгейта.

Хромой медиум жил на Воробьином мосту в районе Церковных труб. Мост раскинулся над пропастью между Тэннерс-Глум на западе и старыми угольными складами на востоке. Высокая деревянная конструкция крепилась к гранитной платформе. Воробьиный мост, вмещавший две плотно идущие бок о бок телеги, некогда являл собой символ процветающего индустриального района. Перегнувшись через парапет, можно было заглянуть в глубь воздушного канала, рассмотреть мощные каменные стены, облака дыма и громадные цепи в основании Рабочего лабиринта. Процветание приносит богатство, богатство приводит за собой людей, а людям надо где-то жить. Теперь над Воробьиным мостом возвышались уже четыре этажа. Новые жилища надстраивались сверху, слепленные словно детский конструктор и приделанные при помощи всевозможных крюков и цепей. Покосившиеся крыши неровной линией поднимались над мостом. Около сорока семей обитало в этом муравейнике до того, как в нем поселился Томас Скэттерклоу. Груженные кожей для рынка или металлоломом из разобранных угольных хранилищ телеги все еще проезжали по длинному туннелю под домами на мосту, но теперь только по одной и только в дневное время.

Господин Неттл посмотрел вверх на мост. К дому с внешней стороны были пристроены леса, однако доски давно просели, а столбы и лестницы сгнили. Черепица наполовину обсыпалась с кривых крыш, в пропасть глядели разбитые окна. Только в одном окне горел приглушенный красноватый свет.

— Железо у тебя?

Неттл обернулся на голос. Из темноты выкатился человек на низкой доске с колесиками и, ловко взмахнув забинтованными руками, подъехал к бродяге. Ноги у него были отрезаны чуть повыше колен, однако, несмотря на это, широкая грудь и мощные руки выдавали в незнакомце сильного малого. Такими руками можно лошади шею свернуть. Два глубоких шрама на левом предплечье очень походили на раны, оставленные мечом, — вероятно, парень когда-то служил в войсках или церковной страже.

— Здесь хватит? — спросил Неттл.

— Смотря что ты хочешь. — Колесики скрипнули. — Нет, знаешь, в конце концов, все-таки не хватит.

— Это что, загадка такая?

— Дэннинг мое имя, — буркнул калека. — Хочешь знать, что стало с моими ногами?

— Нет.

Безногий улыбнулся.

— Хочешь поговорить с господином Скэттерклоу? Вверх по лестнице. А я заберу железо.

— А вдруг он не сможет мне помочь?

Дэннинг пожал плечами.

— Не мое дело. У нас только так.

Неттл колебался. Железа в телеге — на целое состояние для нищего вроде него: хватило бы на полгода беззаботной жизни. Если медиум не поможет, все кончено. Неттл больше не видел для себя будущего. А вдруг поможет? Тогда будущее может оказаться много хуже, чем его отсутствие.

— Я не могу за тебя решать, — сказал Дэннинг, — только мне сдается, ты уже многим рискнул, придя сюда. — Он улыбнулся какой-то недоброй улыбкой. — Господин Скэттерклоу знает, что ты здесь. А если господин Скэттерклоу знает, то и Лабиринт тоже знает.

Господин Неттл отпустил ручку тележки.

— Дверь рядом с красным окном. — Дэннинг мотнул головой в сторону дома, а сам подъехал к тележке и опустил ручку так, чтобы она уперлась в его широкие плечи. Ворча и ругаясь, калека покатил чугун в ту сторону, откуда появился, скрипнув тремя парами колес.

Леса зашатались под тяжелым весом бродяги. Гнилые веревки и доски жалобно застонали, но Неттлу удалось без особых происшествий добраться до верхней платформы. Серебряные в лунном свете нити цепей разбивали извивавшийся внизу канал на черные полоски пустоты. Сквозь грязное стекло в покосившейся раме проглядывали темные очертания в красном свете. Неттл припрятал рюкзак в укромное темное место и постучал.

— Он здесь! Прячьтесь! — прошипел голос за дверью. Бродяга ждал: он совсем не хотел знать, с кем или с чем разговаривал Скэттерклоу. Слишком много дверей в Айрил уже открылось в районе Воробьиного моста.

— К нам тут гости пожаловали! — во весь голос проревел Скэттерклоу. — Вы что, хотите его перепугать до смерти? Убирайтесь с глаз моих! Все до одного! Пошли вон!

Господин Неттл довольно долго прислушивался к тишине за дверью, но не услышал ничего: ни шагов, ни малейшего движения. Не зная, что еще делать, бродяга снова постучал.