Соколиная охота - Сергей Шведов

– Карл – сын ведьмы, – напомнил сеньорам граф Септиманский. – А если мать путается с пособниками дьявола, то сыну трудно сохранить душу в чистоте.

– Я не могу понять, зачем ей это понадобилось, – покачал головой упрямый Роберт Турский.

– А ты уверен в том, что Карл сумел бы одержать победу под Фонтенуа без пособничества темных сил? – тихо спросил Бернард Септиманский. – По-моему, епископы слишком уж поспешно назвали эту битву божьим судом, не выяснив до конца всех обстоятельств дела. Но я надеюсь, что они изменят свое решение, выслушав наши показания и показания отца Теодульфа, который, кстати, отправился в Реймс, чтобы рассказать епископу Эббону о страшном происшествии в замке Баракс.

Графы Орлеанский и Бретонский переглянулись. Они уже сообразили, откуда дует ветер. Итоги битвы при Фонтенуа были невыгодны императору Лотарю и папе Евгению. Надо полагать, эти двое приложат максимум усилий, чтобы лишить своих противников преимуществ, завоеванных в результате войны. Для этого им всего лишь надо объявить, что не бог помогал в той битве Карлу, а дьявол, и привести в подтверждение своих слов неопровержимые доказательства. А этих доказательств набралось уже столько, что их хватит не только для епископского суда, но и для Вселенского собора.

– Зачем вам, сеньоры, цепляться за обреченного Карла, проклятого не только людьми, но и богом? – продолжал граф Септиманский. – Вы рискуете потерять не только жизни, но и души.

– Бернард прав, – обернулся к Роберту граф Орлеанский.

– Остается выяснить, чем же Пипин лучше Карла, – пожал плечами граф Турский.

– Пипин готов признать ваши наследственные права на земли, которыми вы сейчас владеете по милости Карла, но только в том случае, если вы признаете его права на Нейстрию и Франкию.

Предложение было соблазнительным, это признали оба графа. В конце концов, Пипин был правнуком Карла Великого и внуком Людовика Благочестивого, и только преждевременная смерть отца лишила его возможности сразу и в полный голос заявить о своих правах. Устранение Карла неизбежно приведет к возвышению Пипина, ибо в этом заинтересованы сеньоры Аквитании, Франкии и Нейстрии, которым в противном случае придется идти на поклон к Лотарю и Людовику Тевтону. Нет, что ни говори, но из всех троих молодой и беспечный Пипин – самая подходящая для сеньоров кандидатура.

– А что мы можем обещать от имени Пипина графу Тьерри Вьенскому и его многочисленной родне? – спросил Эд Орлеанский.

– Им достанется Прованс. Король Пипин готов подтвердить права графа Тьерри на земли, доставшиеся тому от отца. Кроме того, в случае смерти Карла или пострижения его в монахи Пипин готов подумать о браке с прекрасной Тинбергой, если, конечно, у графа Вьенского не найдется для него другой сестры.

– Боюсь, что Пипину придется удовольствоваться Тинбергой, если он хочет заслужить расположение графа Тьерри и нейстрийских сеньоров, – усмехнулся граф Орлеанский. – Кроме всего прочего, Тинберга беременна, и если Пипин сделает своим наследником ее сына, то это привлечет на его сторону и сторонников Карла. В противном случае Пипин обретет множество врагов, которые объявят своим вождем этого сына Карла, пока еще не родившегося.

– У меня есть большие сомнения в том, что отцом младенца является Карл, – попробовал возразить Бернард.

– В данном случае это не имеет никакого значения, – отрезал граф Орлеанский.

Пораскинув умом, граф Септиманский пришел к выводу, что благородный Эд прав. И дело тут не в похотливой королеве Тинберге, которая может родить и девочку, а в сеньорах Нейстрии и Франкии, которым замена Карла на Пипина может прийтись не по вкусу. Женитьба правнука Карла Великого на дочери покойного Герарда Вьенского позволит предотвратить волнения среди сеньоров и выбить знамя мятежа из их рук.

– А где сейчас находится Воислав Рерик? – спросил Бернард.

– По нашим сведениям, он ушел вниз по Луаре, миновал Орлеан и Анжер и сейчас находится в Нанте, – сказал граф Турский. – Именно там он готовит свои драккары для похода на Севилью.

– Опасное соседство для Франкии.

– Если Рерик и станет мстить, то скорее Карлу, чем нам с Робертом, – не согласился с Бернардом граф Орлеанский.

– Ты думаешь, что он уже узнал всю правду? – нахмурился граф Септиманский.

– В замке Баракс было немало осведомленных людей, а варяги умеют развязывать языки и мстить за своих родовичей. На твоем месте, Бернард, я бы позаботился о собственной безопасности.

Совет был весьма дельный, но Бернард не спешил благодарить за него. В данную минуту его волновали другие проблемы. Для начала следовало посчитаться с Карлом, коварно подставившим под мечи варягов преданных ему сеньоров, а потом очередь дойдет и до Воислава Рерика, если, конечно, оборотень к тому времени не уберется из Нанта.

– Ты предлагаешь нам перейти на сторону Пипина прямо сейчас? – спросил граф Орлеанский.

– Ни в коем случае, сеньоры, – замахал руками Бернард. – Нам нужно выманить из крепости коннетабля Виллельма и похоронить здесь, под Даксом, и Карла, и Драгона. Иначе все наши планы просто рухнут.

Выслушав графа Септиманского, вернувшегося с переговоров, Пипин довольно усмехнулся и дружески похлопал дядю по плечу. Таким новостям обрадовался бы любой человек, обладающий мозгами! Граф Бернард принес ему победу в еще не состоявшейся битве. Было бы совсем хорошо, если бы дорогой племянник и далее не забывал, кому он обязан успехом своих начинаний. На многое Бернард не претендовал, ему вполне хватило бы и того, чтобы родная Септимань, которая находилась на самом юге владений новоявленного короля Пипина, на веки вечные осталась бы в распоряжении его дяди. Бернард Септиманский был сравнительно молод и рассчитывал еще лет двадцать пять, по меньшей мере, пользоваться доходами с этих воистину райских земель и передать их потомкам, когда придет срок.

– Я не забуду твоей услуги, дядя Бернард, можешь не сомневаться.

Граф очень надеялся на это. А если память все-таки подведет дорогого племянничка Пипина, то у Бернарда всегда будет возможность напомнить королю о взятых на себя обязательствах. В этом ему помогут сеньоры как Нейстрии, так и Аквитании.

– А ты уверен, Бернард, что сеньоры тебя не подведут? – спросил у графа Септиманского озабоченный Карочей.

– Почти да, – криво усмехнулся граф, слегка уязвленный тем, что заезжий бек столь близко к сердцу принимает интересы его племянника.

Этот невесть откуда взявшийся скиф был очень опасным человеком, и Бернарду достало ума это понять. Каким-то непостижимым образом хазарский посол сумел проникнуть едва ли не во все тайны франкской империи и очень ловко распорядился полученными сведениями, став доверенным лицом не только императора Лотаря, но и монсеньора Николая. Конечно, этот человек хлопотал об интересах рахдонитов, людей далеко не бедных и в силу этого обстоятельства игравших немалую роль во франкской империи еще со времен Меровингов, но тут было и еще нечто, настолько важное для бека Карочея, что он вот уже почти год мотался из конца в конец франкской империи, пытаясь ухватить за хвост все время ускользающую птицу удачи.