Игра Времен - Наталья Резанова

– И какой же допустимый предел? Вот вы, Эмма, как думаете?

– Ну, это извините, Раф, спрашивать женщину о возрасте!

Поняв, что Вероника сама в разговор не включится, Крамер прямо адресовался к ней:

– А вас эта тема совсем не интересует?

– Когда-то интересовала. – Она провела пальцами по корешкам книг. – Даже кое-что почитывала. Потом бросила. Слишком уж много об этом написано. Впрочем, кажется, ничего нельзя сказать, чтобы не найти этому аналогию в истории, в философии, в литературе. Так вот, о долголетии. Один великий писатель прошлого в свое время утверждал, что человек должен и может жить не менее трехсот лет. Причем средство для этого он указал самое простое – нужно просто не хотеть стареть и умирать. Этот писатель и сам прожил довольно долго – ну не триста лет, а около ста… А другой гений, его современник, возразил: человеку отпущен совершенно достаточный срок, дальше настали бы скука и опустошение… Этот писатель, конечно, умер весьма молодым. Кстати, Эмма, оба они, развивая свои идеи в драматургической форме, в центр сюжета ставили женщину. Потому что женщина, вероятно, находится в более интимных отношениях со временем.

– Ладно, это к истории вопроса. А ваше собственное мнение?

– Если бы человек мог жить неопределенно долго? Как историк, посоветовала бы ему запоминать побольше – какой бы это был неоценимый свидетель! А как психолог – не перегружать голову ничем лишним.

– У вас, Вероника, узкоспециальный взгляд на вещи, – сказал Монтериан.

– Зато ты всегда помнишь кучу разных подробностей, – усмехнулся Андерсон.

– Ненужных, хочешь сказать? – Она взглянула сквозь очки на Крамера. – Вот вам свидетельство, что я не приспособлена к долгой жизни. Голова не выдержит. – И она снова повернулась к книгам.

На интеркоме вспыхнул огонек. Голос дежурного оператора сообщил:

– Библиотека! Директор Шульц приглашает проверяющего Крамера на совещание.

– Вынужден прервать интересную беседу. – Крамер поднялся со своего места.

– Наконец-то убрался, – буркнул Андерсон, когда за тем закрылась дверь. – Места себе не находит. Знаете, зачем он на Гекату прилетел? Кому-то в правлении померещилось, будто бы «И.С.» заслала на Гекату шпиона. Ничего такого он, конечно, не нашел, потому что какой может быть на Станции шпион? Даже Барнав в это не верит. Вот ему и не сидится, все чего-то ищет по привычке.

– А вы, однако, разговорились, – заметил Монтериан, обращаясь к Веронике.

– Это еще что! Вы бы, Раф, послушали, как она с монтажниками или в саркофаге ораторствует!

– Вот как? О чем же?

– О работе в основном, – иронически протянула она.

– Скука, какая скука. – Эмма запрокинула голову назад.

– Вот видите, Эмма, вы сейчас уже жалуетесь на скуку. А что было бы через триста лет?

– По-моему, Раф, вы сами затеяли этот разговор. Начать, что ли, вязать, как Эмма… Я ведь пробовала уже… хм… в молодости… Или хоть бы для интереса в самом деле изловили шпиона. Только что ему на Гекате высматривать?

– Да, членов движения «Мирный Космос» у нас до трети состава.

– По-моему, речь шла о промышленном шпионаже.

– А, чего там! Все открытия на Гекате давно заявлены в Большой Совет. Я сам составлял доклад. Что еще может заинтересовать нормального человека здесь?

– Разве что установка, которую монтируют в шахтах.

Вероника тихо подошла к столу.

– А что? – заинтересовался Монтериан. – Разве там есть что-нибудь необычное?

– Не знаю. Я с подобными постройками никогда не сталкивалась. Это Бену виднее. Он спец по добывающей промышленности.

– Я туда не совался.

– Ну а мне тем более ничего в этом не понятно. Может, силовая защита там и положена…

– А я вот ни разу не был на Базе. Надо у техников спросить, может, они объяснят.

– И арестуют вас, Раф, как шпиона… и будет для Эммы развлечение.

– Вероника хочет сказать, – съязвила Эмма, – что и на Гекате может быть интересно, и шпиону здесь есть что высматривать…

– Эта шутка уже надоедает… Шпион должен иметь обязательную связь с Землей. А у нас вся связь под контролем.

– Ну, что касается связи… – Вероника уже подошла к двери. – Про прилет «Одина» вы, надеюсь, слышали?

– Оставьте. «Галактика» – вполне легальная промышленная организация. Все тайны здесь – погодно-атмосферно-геологические. Это Геката, друзья мои, Геката.

– А вы знаете, Раф, кто такая была Геката?

Вероника остановилась в дверном проеме – потертая черная куртка, платок на шее, светлые волосы.

– Знаю. Богиня ночи.

– …и покровительница всех творящихся под покровом ночи преступлений. – Она усмехнулась. – Очень двусмысленная особа.

Директора советовались или совещались – если это можно было назвать совещанием. Наскоки Барнава на Шульца уже давно не вызывали у Крамера смеха. Шульц всегда был прав, как выразилась бы Вероника – удручающе прав, и делать с этим было нечего.

– И как же вы объясните сотрудникам причины, по которым работы сворачиваются?

– Но ведь все они знают, – голос Шульца был размерен и весом, голос человека, имеющего в запасе неопровержимые аргументы, – что запасы полезных ископаемых истощены. Андерсон и другие достаточно высказывались на этот счет. Вот компания и запродает Базу со всем оборудованием…

– Ну что ж, мошенничество – это все они обожают, это может пройти… – Барнав привстал, затем сел. – И вы думаете, что техники и монтажники, не все, некоторые, ясно, несмотря на спешку, не догадались, над чем они работали?

– Главное, чтоб раньше времени не вышло наружу. Внутренние конфликты мы уладим сами. Нам нечего бояться возмущения.

– Это что, военный совет? – спросил Крамер.

– До этого дело еще не дошло. И не должно дойти. Но если дойдет… личное оружие на Гекате имеется, кроме нас троих, только у дежурных на наружном и внутреннем пультах управления шахтами – они, само собой, осведомлены… в границах. Больше ни у кого. Оно и не нужно – на Гекате не с кем сражаться, здесь нет органической жизни, так что все предусмотрено. Идти против лазерных деструкторов с ножами и дубинками не имеет смысла.

– Вы забываете о возможностях наших техников. Они многое способны смастерить…

– Все равно это будет кустарщина. Но я говорю о крайнем случае. Чем спокойнее, тем лучше. А вы, Крамер, этого не понимаете. Уж если пошли эти слухи о Неро, нужно свести их к минимуму, а не поддерживать своим навязчивым интересом.

– Ага! Значит, вы тоже слышали?

– Нечто неопределенное и, откровенно говоря, не стоящее внимания.

– Думаю, что никто из высшего персонала Станции не верит в эту пресловутую неуязвимость Неро, но и среди них прочно укоренились разные суеверия. А это плохо. «Лучше никаких сведений, чем неверные сведения» – записано в уставе «Галактики».