Хозяин шара - Елена Минькина

Она бегом припустилась к дому. Заскочив в хату, с порога закричала:

— Сусанна, идем быстрей, на дороге мужчина, он ранен.

Сусанна сердито накинулась на нее:

— Рябенка разбудишь, дура. Объясни толком, что стряслось?

— Сусанна, некогда объяснять. Молодой парень ранен и без сознания. Если мы ему не поможем, он умрет.

Сусанна быстро накинула тулупчик, не переставая ворчать:

— И на кой ляд табе энтот мушина нужон? Дура ты, дура. Вечно найдешь приключений на свою задницу.

— Сама дура, — огрызнулась Нюрка.

Так, переругиваясь, добрались до парня. Сусанна быстро ощупала его.

— Переломов нету, кровей потярял многа. Давай положим яго в сани.

Парень оказался тяжелым. Они еле подняли его на сани, потом поволокли до хаты. Снега почти не было, сани тащили по мокрой земле, обе упарились и взмокли. Волоком втащили его в горницу.

— Давай, Нюрка, одеяло с печки. Пока яго на полу положам, не всташить нам яго на лавку.

Нюрка быстро расстелила одеяло на полу возле печки. Они перекатили мужчину на одеяло. Распоров штанину, Сусанна деловито осмотрела рану.

— Пуля навскозь прошла, но шить прядется. Нюрка, мы не знаем, скоко он кровей потерял, с виду парень здоровай, можат, оклямается.

— Слушай, давай милицию вызовем или «скорую».

Сусанна только махнула рукой:

— С властями лучша делов не иметь. И так мы с тобою понатворили. А «скорую» не дождеся совсем, помрет он. Иди иголку кипяти на печке, я сама яму зашью. Хорошо, что он без сознанья, болей не будят.

— Ой, Сусанна, откуда ты все умеешь?

Старуха простодушно улыбнулась:

— Пожави с мое, и ты сумеешь. Скоких людей я на ноги поставила! А ты думала, я только порчи умею делать? Прокипятила иголку?

Нюрка кивнула.

— Таперь давай яму портки сымем.

Нюрка привычно расстегнула ширинку. Сусанна заметила:

— Ишь, как умеяшь портки-то расстегавать!

— Мое «умеешь» нас кормит, — отрезала Нюрка.

Сусанна обработала и зашила рану. А к вечеру у парня начался жар. Они давали ему отвар лечебной травы, но все попусту.

Совсем выбившись из сил, Сусанна предложила:

— Давай, Нюрка, разотрем яго самогонкой, вон за печкой припрятана. А там как Бох дасть. Ежели помярать яму, то самогонка не поможат.

Они сняли с парня рубашку, и тот остался только в трусах. Нюрка с восхищением рассматривала незнакомца.

— Какой красивый! Мой Гришенька тоже таким будет, когда вырастет.

— Да, красивай, токо бы выжал. Давай помогни мене яго на бок повярнуть.

С трудом они повернули раненого, и вдруг Сусанна стала белее мела. Она впилась глазами в спину парня, показывая на нее пальцем. Крупные слезы брызнули из глаз. Сусанна опустилась на пол возле парня и завыла:

— Саночак мой, кравинушка, очнися, не помярай! Токо нашла табя. — Она обхватила его руками, прижалась к нему и начала тихонько качать его, как маленького.

Нюрка впала в ступор. «Неужели Сусанна умом тронулась? Наверное, мой Гришенька так влияет, в каждом мужике сын мерещится. Но разве я могу осуждать ее? Если бы мой Гришенька пропал, я бы этого не пережила!» Ей вдруг стало жалко Сусанну. Она ведь любила эту дуру старую, правда, по-своему. Нюрка присела рядом, обняла ее за плечи и завыла, причитая по-бабьи:

— О-о-ой, Сусанночка, ой как плохо тебе, ой как я тебя понимаааю…

Сусанна резко перестала плакать, оттолкнула Нюрку.

— Ты чаго орешь? Чай, ня твой Гришка помярает, а мой Сенячка.

— Сусанночка, что с тобой? Неужели опять умом тронулась? Что я без тебя делать буду-у-у, если тебя в психушку затолкаю-ю-ют?! Как мы с Гришенькой кормиться станем?! На кого оставлять его буду?!

— Ты, Нюрка, сама мозгой тронулась. Видяшь знак у яго под лопаткою? Поцалуй Ангела назавается. Многа таких видала? Толька у Думновах он и есть. Мене про энтот знак ишо гадалка Заира гаварила, што по яму толька я сыначку и узнаю. Мой энто сын, Нюрка. Мой! Толька помярает он. Сама судьба мене яго прислала, но мы с табою злыдни, дяте у Вальки отняли, вот и у мене таперя сына отымают второй раз, за грехи мои тяжкаи-и-и. Ох, божанька, есля ты есть, то прошу-у-у, не забярай яго от маня, кравинушку мов-о-о. Ежели жавой будят, про саночка Валюшки все расскажу…

Нюрка вскочила, забегала по горнице.

— Дура, дура, дура ты, Сусанна. В тюрьме сидеть будешь, не отмажешься. Твое признание ничего не стоит, срок не больно скостят. Посадят на всю катушку! Спасать его надо! Чует мое сердце, к тебе он шел, но его подстрелил кто-то. — Нюрка остановилась и прислушалась. — Слышь, Сусанна, он говорит что-то, но не по-нашему. Слышишь, зовет кого-то? Бенну все повторяет. Кто такой Бенну?

— Ой, девка, права была Заира. Он пряшел к мене, пряшел из другого мира, не по-нашему он балакает.

— Слушай, точно он иностранцем стал, — Нюрка сделала страшные глаза. — Вот Заира и сказала, что он из другого мира.

— Ой, Нюрка, што ж мы, дуры, стоим-та! Давай натярать яго, нада тямпаратуру сбить, а то помрет.

Они принялись натирать его самогонкой. Парень вдруг затих и задышал ровно и спокойно. Он больше не метался.

Сусанна приникла к его лбу губами:

— Нюр, божанька услыхал мене. Уснул он, тямпаратура спала. — Старуха, опьяненная радостью, ползала вокруг сына на коленях. — Саночак мой! Саночак мой са мной! Божанька вярнул мене яго! Скоко лет ждала я табя, и Бог вярнул мене яго таким красамцем! Значат, не помяр ты! Как я люблю табя! Таперь мене усе равно, што у других матярей есть дети, таперь мене до энтого нет дела. Пусть таперь увесь мир глянет, што у маня есть. Вот мой саночек, увесь мой. Вот яго ручка, гляди ко, как выросла! А шейка што за прелясть! А волосики! Точно знаю, што у няго ужо и нявеста есть, таакая жа прекрасная, как он сам! Усе годы я плакала.

Сусанна нашептывала сыну сотни безумных фраз. Она гладила его по волосам, целовала руки, лоб. Восхищалась каждой черточкой лица, выискивая сходство с собой в молодости. И находя что-то похожее, приходила в неописуемый восторг.

Нюрка всерьез опасалась за рассудок Сусанны.

— Сусанночка, иди поспи, я подежурю.

— Што ты, што ты, — в ужасе вскричала старуха, — иди спи сама, я тут с им посяжу, все равно не усну таперь. А ты мать кормяшая, табе спать нада. Корми Гришку, да айда у койку. Бог даст, саночак мой оклямаятся. Мы таперя уедям отсюдова. Мы будям счасливы! Смотри, Нюрка, одет сын богато, знать дяньгу имеят. Зажавем таперь, слава богу!

— Ты, Сусанна, сегодня столько раз бога вспомнила, сколько за всю свою жизнь не вспоминала.