Талисман - Питер Страуб

И все же здесь неплохо. Джек вспомнил свое детство, когдавсе жили в Калифорнии. В Территориях было хорошо, он кожей чувствовал это.Запах сена был таким же чистым, как и здешний воздух.

Едва заметные дуновения ветерка не сдвинули бы с места дажестрекозу или муху. Джек ощутил некую гордость: он сумел убежать из Оутли,подальше от «Клубов плохой погоды», безумных стариков, разбрасывающих кредитныекарточки, от запаха пива и зловония нечистот… и, самое главное, от СмокиАпдайка и «Оутлийской пробки».

Он подумал, что теперь ему предстоит путешествовать вТерриториях.

И с этой мыслью уснул.

На следующее утро он прошел уже около трех миль по ЗападнойДороге, радуясь солнечному свету и запаху полевых трав, — который бывает тольков конце лета — когда его нагнала телега. Фермер придержал лошадь и спросил:

— Ты в лавку, парень?

Джек испуганно вздрогнул; он понял, что мужчина не говоритпо-английски. Это был совсем не английский язык.

«Они не говорят по-английски… но я понимаю все, что ониговорят. Я думаю на этом языке… и это еще не все — я могу говорить на нем!»

Джек понимал, что он находится в Территориях, но не верилэтому до конца; слишком уж быстро менялся мир, и поэтому все казалосьнереальным.

Фермер подъехал ближе. Он улыбался, выставив напоказабсолютно здоровые зубы.

— Ты что, юродивый? — спросил он без тени враждебности.

— Нет, — Джек улыбнулся в ответ, втайне боясь, что «нет»здесь, в Территориях, может иметь какой-нибудь другой смысл. Однако он зряопасался: язык его изменился, как и одежда. — Я не юродивый. Просто моя мамавелела мне опасаться незнакомцев на дорогах.

Теперь улыбнулась жена фермера, сидевшая позади мужа.

— Твоя мама права, — сказала она. — Так в лавку или нет?

— Да, — ответил Джек. — Я поэтому и иду на запад.

— Тогда садись на телегу, — предложил ему фермер, которого,как выяснилось, звали Генри. — Не стоит попусту тратить время. Люблю, знаешьли, помочь людям по мере сил; ты вернешься домой еще до захода солнца. Я везузерно. Это последнее в нынешнем году. Дрянь, конечно, хотя и это сойдет дляторговли. Глядишь, кто-нибудь и купит…

— Спасибо, — сказал Джек, устраиваясь в телеге, где былозасыпано зерно. Если это зерно неважное, тогда какое же здесь считаетсяхорошим? Зерна таких размеров мальчик никогда в жизни не видел. Еще на днетелеги валялись плоды, похожие на маленькие тыквы. Джек не знал, как ониназываются, но предположил, что вкус у них должен быть превосходным. В животезаурчало. Он понял, как голоден. Такое чувство иногда бывало у него после школы,но тогда он мог забежать в кафе и выпить там стакан молока с булочкой.

Джек прислонился спиной к бортику телеги, вытянув обутые всандалии ноги и разглядывая все, что встречалось им на пути. Движение на дорогесегодня было оживленным; наверное, все эти люди собрались за покупками. ФермерГенри здоровался со многими людьми. Очевидно, это были его знакомые.

Джек все еще думал о том, каковы на вкус лежащие в телегеплоды, как вдруг в волосы ему вцепились две маленькие ручки, каждая из которыхвыдрала по целой пряди. Из глаз мальчика непроизвольно брызнули слезы.

Он обернулся и увидел трехлетнего малыша, стоявшего нанетвердых ножках. Лицо ребенка излучало восторг от содеянного.

— Джейсон! — воскликнула его мать, но это был скореепоощрительный возглас («Вы только посмотрите, как он легко выдрал у парняволосы! Да он силач!»), — Джейсон, это нехорошо!

Джейсон не обращал на нее никакого внимания. Это былобольшое, здоровое на вид дитя, пахнущее так же, как и стог сена, в котором Джекпровел ночь. Волосы не вернешь… но мальчик почувствовал, что подвернуласьвозможность без труда подружиться с фермерской супругой.

— Лови, — сказал Джейсон, раскачиваясь из стороны в сторону,подобно сошедшему на сушу моряку. Он улыбнулся Джеку.

— Что?

— Ап!

— Я не пойму тебя, Джейсон!

— Ап!

— Я не…

Но тут Джейсон, которому были неведомы сомнения, с размахуплюхнулся на колени Джеку.

— Джейсон, плохо! — так же запрещающе-поощряюще сделала емузамечание мать…

Джейсон безмятежно улыбнулся.

Джек почувствовал, что Джейсон обмочился. Очень здоровообмочился!

«Добро пожаловать в Территории, Джеки!»

И сидя с младенцем на руках, ощущая, как теплая влагапропитывает его одежду, Джек расхохотался, запрокинув лицо к голубому небу.

Спустя несколько минут фермерша перебралась туда, где сиделДжек с младенцем на руках, и забрала Джейсона.

— Ооох, весь мокрый! Противный ребенок! — сказала она всетем же тоном.

«Ну, разве не прекрасно, что замечательный Джейсон таквеликолепно обмочился!» — подумал Джек, и опять рассмеялся. Джейсон вторил ему,засмеялась и миссис Генри.

Она переодела Джейсона, и засыпала Джека вопросами; емудостаточно приходилось отвечать на подобные вопросы в своем мире. Но здесь ондолжен был быть осторожен. Он — пришелец, и это могло создать непредвиденныеосложнения. Джек помнил, что рассказывал его отец Моргану…

«настоящий Пришелец, если ты понимаешь, что я имею в виду».

Джек заметил, что муж фермерши навострил уши. Отвечая на еевопросы, мальчик выбрал очередной вариант Истории — не тот, которым пользовалсяраньше, а тот, который предлагал слишком любопытным попутчикам.

Он сказал, что идет из Общей Деревни — мать Джейсона что-тослышала о таком месте… и тут началось!.. Неужели он пришел так издалека? Джексказал, что да. А куда он идет? Он ответил ей (и молча слушающему Генри), чтонаправляется в одну деревню в Калифорнии. О таком месте она не слыхала. Джекаэто не слишком удивило… но странно, что никто из них не переспросил:

— Калифорния? Кто это, интересно, слышал о деревне сназванием Калифорния? Кого ты хочешь обмануть, парень?

В Территориях хватало разных мест — да и деревень тоже — окоторых здешние люди слыхом не слыхивали. Здесь нет силового поля. Нетэлектричества. Нет связи. Нет телевидения, которое могло бы сообщить им новостииз Малибу или Сарасоты, или информацию о том, что трехминутный разговор сзаграницей стоит пять долларов восемьдесят три цента плюс налог; или поздравитьс Днем Всех Святых.