Мы, домовые - Далия Трускиновская

– Или убивать – основное условие и единственная цель их дурацкой жизни. Тогда…

– Ну?…

– Тогда – найти их гнездо и уничтожить, – твердо сказал Дениска.

– Еще неизвестно, что там, в том гнезде, – вдруг подал голос из сумки Акимка.

– А может, впрямь какая-нибудь кикимора сидит и ими управляет? – обрадовался Евсей Карпович. – С кикиморой наши бабы справляться умеют! Не все, конечно…

Он имел в виду, что одолеть эту нечисть может та домовиха, у которой у самой характерец мало чем полегче кикимориного. Или такая мудрая, как бабка Бахтеяровна.

– И где, вы полагаете, то гнездо?

– Посередке деревни, может? – предположил незримый Дениске Акимка. – Ведь из деревни же струйки ползут, которые закручиваются!

– Проведем следственный эксперимент. Хорошо, у меня в часах компас есть. Вот наконец и пригодился.

Дениска взял сумку и пошел по дуге, огибая крайние дома. Минут десять спустя он остановился.

– Рискнем, мужики. Ну, молодые, ступайте в разведку.

Якушка с Акимкой застеснялись, но Евсей Карпович прикрикнул – не до приличий, война!

Молодые вылезли и краем давно бесплодного огорода побежали к ближнему сараю. Несколько минут спустя между домами образовалась струйка и потекла им наперехват, по дороге завиваясь, так что очень быстро сделалась высоким и тонким пылевым столбом.

– И чем мы им так насолили? – спросил Евсей Карпович. – А, хозяин? Ни кошек, ни крыс, ни мышей, ни лягушек не трогают – а только домовых!

– Назад, ребята! – крикнул Дениска. – Все ясно!

Но крик опоздал.

Якушка с Акимкой уже и сами догадались развернуться да удирать, но вихорь оказался быстрее, подхватил их, закружил и вознес вверх.

– Нож держи, хозяин!

– Есть, командир! – отрапортовал Дениска, а протянутый нож схватил и подбросил, оценивая его удобную для броска тяжесть.

Он метнул клинок, норовя перерубить вихорь посередке, и точно – острый нож словно в стенку ударился, упал в пылевой круг, и тут же на него рухнул весь мусор, принесенный вихрем, а самого столба не стало.

Якушка и Акимка без напоминания дернули петли и опустились рядом с ножом прежде, чем подскочил Дениска. Причем Якушка с лихостью удержался на ногах и только пробежал насколько шагов вслед за своим платком, Акимка же, для которого это был первый в жизни прыжок с парашютом, шлепнулся и ушиб о камушек задницу. Пока он кряхтел, Якушка уже оказался на корточках возле ножа.

– Точно – кровь, – определил он.

Акимка же, как выяснилось, вида крови боялся, за что ему и влетело от Евсея Карповича.

– Определишься домовым дедушкой в хорошую семью, где сами стряпают, а не пиццами в запрессовке пробавляются! Станет хозяйка рыбу потрошить, а ты? Вместо того, чтобы помочь, ах – и лапки кверху?! – возмущался он. – Как тогда порядок блюсти будешь?!

– Ладно тебе, дед, – унял его Дениска. – Помог бы лучше парашюты сложить. Мало ли что… Глядишь, опять пригодятся.

– Сам сложу, – буркнул норовистый домовой. Ему очень хотелось остаться единственным знатоком тайны укладки парашюта, чтобы молодые больше уважали. И он, бормоча, принялся мудрить над платками.

Акимка оттянул Якушку в сторонку.

– Слушай, ты ее тоже видел?

– Кого – ее?

– Голову.

– Какую еще голову?

– Правда – не видел?

– Я тебя вдругорядь спрашиваю – чью голову?!

– Вихревую! Как он опадать стал – сверху круглое обрисовалось, вроде головы на плечах. А потом все обрушилось.

– Так… – пробормотал Якушка. – Головы не было, это тебе померещилось. Вот глаз – тот был.

– В голове?

– Какая голова? Глаз посередке был! Ну вот… Вот здесь!

Он шлепнул себя чуть повыше пуза.

Дениска тем временем изучал окровавленное лезвие.

– По самую рукоять всадил, а в кого – хрен его знает! – пожаловался он. – Может, в того, кто там, в гнезде, засел? А, дед?

– Коли бабке Бахтеяровне верить… – домовой задумался. – Давай на нож поглядим. Коли кровь высохнет – значит, тот, кто в гнезде, перевязку сделал.

– Это ты сам догадался? Или бабка Бахтеяровна?

– Сам.

Смотрели на нож долго – кровь не исчезала. Тогда Дениска воткнул лезвие в землю и выдернул.

– Ну, что, мужики? Пойдем гнездо брать? – спросил он.

– А куда деваться? Пойдем уж, – за всех ответил Евсей Карпович.

Дениска достал из сумки все ножи, заткнул за ремень, один оставил в правой руке.

– Если что – утекайте. Со мной ваши вихри ничего не сделают, а вас невесть куда унесет, потом до дому не доберетесь, – сказал он.

– Не валяй дурака, хозяин. Некуда нам утекать. Если теперь с этой гадостью не справимся – она до нас всюду доберется.

– Это точно, – поддержали старшего Акимка и Якушка.

Дениска жестом пригласил их обратно в сумку и пошел вдоль околицы, соображая, что считать серединой деревни.

Как и многие села, она вытянулась вдоль дороги, которая и стала ее главной улицей. Очень скоро Дениска пришел туда, где дорога снова вытекала из деревеньки и устремлялась через луг к дальнему лесу. Забравшись на косогор, он прищурился и прикинул расстояния.

– Ага, – сказал он. – Ясно… Ну, в атаку, что ли?

И пошел туда, где, по его разумению, притаилась опасность.

Навстречу человеку гнездо выслало вихорь стремительный, зародившийся буквально на ровном месте. Он рос, и рос, и рос, пока не сравнялся с вершиной березы. В толщину же сделался, как почтенная цистерна с мазутом. И не листву и бумажки – дощечки и старую обувку закручивал он вокруг себя, и пустые бутылки, и железки какие-то, и растрепанную книжку углядел Дениска в коловращении, и тряпье, и даже что-то меховое…

– Ну, иди, иди сюда, мой хороший… – позвал Дениска.

Домовые, держась за ремень сумки, выглядывали из-за его плеча и тихо ужасались. Такого размера вихорь они и вообразить себе не могли.

Это шел вихорь-убийца, и нацелился он на человека. Темное око в его сердцевине глядело неотвратимо, и пробегавшие по тому оку туманные волны делали его еще страшнее.

Дениска метнул нож.

Нож пролетел насквозь, не причинив вихрю вреда.

Дениска метнул второй нож.

– Ахти мне! – воскликнул Евсей Карпович. И этот клинок тоже пронзил вихрь и врезался в землю.

– Что за черт! – воскликнул Дениска, пятясь.

– Погоди, погоди… – зашептал Акимка. – Бросай еще раз, хозяин, тут дело нечисто!