Рожденная огнем - Карен Мари Монинг

Но его уже не было.

***

– Я думала, у нас назначена встреча, – сказала Джейда, входя в кабинет Риодана.

– Да, – подтвердил он, не отводя взгляда от монитора за ее головой.

– Едва ли можно назвать встречу двух человек собранием.

– А как бы ты нас назвала?

Нас, сказал он. С вопросительной интонацией. Словно существовали какие-то «мы». Когда-то ей казалось, что они Бэтмен и Робин – два супергероя, спасающие мир.

– Неужели это был правильно интонированный вопрос с положенным ему знаком? – насмешливо спросила она.

– Дэни нужно с кем-то сражаться. Я – логичный выбор. Даже такая мелочь, как неправильная интонация, отвлекает ее.

– Что ты пытаешься мне сказать? Что на самом деле ты не такой уж и вредный, а просто без конца раздражаешь меня, чтобы чем-то занять?

– Нет смысла отправляться на охоту за драконами, когда один из них сидит рядом и бесит тебя. А бесило тебя тогда очень многое.

Она уставилась на него, но его взгляд был все еще погружен в монитор. Именно это он и делал – заставлял ее бежать от одной вещи к другой, постоянно провоцируя. Даже когда его не было рядом, она продолжала кипеть по поводу того, что он ее разозлил, и планировать, как обыграть его в следующий раз.

Или впечатлить.

Заставить смотреть на нее с уважением, восхищением.

Боже, она считала его супергероем! Она строила вокруг него бесчисленные фантазии.

Внезапно он взглянул на нее. Резко. Пристально. Она с опозданием вспомнила, что он умеет считывать поверхностные мысли. Остается надеяться, что последнюю часть она думала не слишком громко и не слишком поверхностно.

На всякий случай она решила сбить его с курса.

– Я ненавидела тебя, – холодно заявила она.

– Ты была взрывом бесконтрольных желаний.

– А ты – полным их отсутствием.

Хотя и не всегда. Только рядом с ней.

– Теперь ты взрыв подавленной страсти, направленный внутрь. Найди золотую середину.

«Ты мне не босс», – затанцевал ответ на кончике языка, и она прикусила его так сильно, что ощутила кровь. Она с ненавистью подумала о том, что за месяц в этом мире распустилась, покатилась вниз по самому скользкому из склонов – обратно к той, какой она когда-то была.

– Никогда не указывай мне, какой я должна стать по твоему мнению, – сказала она. – Ты понятия не имеешь, какой я стала. Не знаешь, что я пережила и какой выбор мне приходилось делать.

Он наклонил голову.

– Не надейся. Я никогда тебе не расскажу, – предупредила она.

– Никогда – это длительный срок. Я буду ждать тебя в финале. – Он поднялся, открыл ящик, вынул оттуда предмет и протянул ей.

Она выгнула бровь.

– Телефон?

– Я не способен отследить тебя в других мирах. Если ты позволишь мне снова сделать тебе татуировку и будешь всегда носить с собой телефон, ты никогда больше не потеряешься, я отыщу тебя где угодно.

Потерянная. Именно такой она себя и ощущала. Чертовски потерянной. Она исчезла с лица собственного мира. Другие миры – такие странные, многие – враждебны. Там так мало еды, что часто приходилось ползти сквозь Зеркало голодной и больной, не имея сил, чтобы прошептать молитву о выпадении в поток. И Шазам тревожно парил над ней, ругаясь, плача, забывая о своих мрачных предсказаниях – только бы ее поддержать.

– Хочешь сказать, если бы у меня был телефон и я не срезала татуировку… – Она осеклась. – Даже в Холле?

– Я пришел бы к тебе сразу после звонка.

– Куда угодно?

– Да.

– Вообще без ограничений? – Ей стоило больших усилий скрывать изумление. Он настолько могущественен?

Он кивнул.

– Тогда какого же дьявола ты не дал мне его еще тогда?

– А ты бы его носила?

Честность стала теперь частью ее характера, фундаментальной основой личности. В четырнадцать она носила телефон только для музыки и игр. Она вскипела бы от самой идеи взять телефон у Риодана, посчитав это очередным способом выслеживать и контролировать ее, очередной цепью, наброшенной на ее плечи взрослыми, которые ее не понимали, – и да, она бы расхохоталась и вышвырнула его в мусор. А затем пнула бы мусорный бак на прощанье и рассмеялась бы еще раз.

– Позволь мне татуировать тебя. – Он сделал долгую паузу и добавил: – Джейда.

Она застыла. Он совсем не нравился ей таким, она не доверяла происходящему. Он был искренним, без сарказма. Он обращался с ней так, словно она та, кем является, – женщина, которая прошла сквозь ад и вернулась из последних сил, благодаря силе воли. Он назвал ее новым именем. Попросил «позволить» ему что-то сделать. Он больше не упрекал за то, что она не является той, кем он хотел бы ее видеть. Предлагал защиту. Больше не задирался и не провоцировал ее.

Она не понимала, как взаимодействовать с ним, не конфликтуя.

– Нет, – сказала она.

– Возьми хотя бы телефон.

Она взглянула на телефон так, словно тот был змеей, готовой ужалить, как только она протянет руку.

– Немного поздно начинать беспокоиться обо мне.

– Я всегда беспокоился о тебе.

Дверь за ее спиной распахнулась.

– Привет, ребята. – Вошел Танцор. Он посмотрел на нее, потом еще раз: – Вау. Ты потрясающе выглядишь, Джейда!

Внезапно она смутилась. Этой эмоции она не испытывала много лет. Едва заметная краска румянца пыталась запятнать ее лицо, и она приказала своим капиллярам сжаться. Танцор только однажды видел ее в юбке и на каблуках, в ту ночь, когда Риодан заставил ее переодеться, потому что ее одежда пахла Кристианом. Сейчас она чувствовала то же смущение, что и тогда, и легкий трепет бабочек в животе.

Иногда она чувствовала себя такой же расколотой, как придуманный остальными образ: девочкой-подростком, страстно желающей провести время с умным, добрым и настоящим парнем, и взрослой женщиной, которой хотелось взрослого мужчину с острыми гранями – острыми настолько, что о них можно порезаться.

Но неконтролируемые желания, как и прочие эмоции, могут заставить совершать глупости. А глупые не выживают.

– Это просто платье, – возразила она.

– Дело не в платье, Мега, – тихо произнес Танцор. – А в женщине, которая его носит.

Он улыбнулся, и она едва ответила на улыбку. Мега. Стоило бы его поправить. Какой юной, какой наивной она была много лет назад.

Она тогда запала на Танцора. На старшего, на потрясающего парня-гения, которого она боготворила. Она не знала, что с этим делать. Не была готова к такому. Она практически не имела детства, поэтому не хотелось прощаться с ним раньше времени. А секс казался безвозвратным шагом во взрослую жизнь. Она скучала по Танцору в Зеркалах. Ей не хватало его изобретательного острого ума и способности обставить все так, словно они вдвоем могут выстоять против мира и победить в любой битве.