Поход - Андрей Круз

Так, в калитку лучше не соваться. Эта жертва новоявленного Мичурина может и сожрать, судя по всему. Поэтому я подпрыгнул, подтянулся, заскрёб ботинками по доскам — и через пару секунд уселся наверху забора. Рядом в доски вцепились две маленькие ладошки, и ещё через несколько мгновений рядом со мной оказалась Маша.

Я опять крикнул Ваське:

— Василий! Расскажите же, что здесь случилось? Мы тут все сгораем от желания услышать вашу историю!

Кричал я таким противным и манерным голосом, что меня легко можно было бы принять за одного из тех, что рискуют быть кастрированными в аборигенских городах. Васька лишь зло посмотрел на меня, плюнул прямо на одну из мраморных эльфиек под ним и спросил мрачно:

— Убить это сможешь?

— Даже не знаю… — протянул я. — А не жалко? Столько старался, колдовал, а я возьми да и убей.

— Я вот сейчас в тебя «Знак смерти» пущу, пошутишь тогда, — пригрозил он, впрочем, неискренне.

Васька не злой, только поэтому я так и резвился здесь. Посмотрел бы я на кого другого, кто взялся издеваться над самым сильным некромантом верховьев Великой.

— Василий, вы же не сможете, — крикнул я в ответ, иронизируя. — Если бы могли, то, скорее всего, вы лишили бы это несчастное существо этого жуткого и нездорового подобия жизни! Наверное, у вас дрожат руки от холода и слова заклинаний забываются под воздействием стресса! Я прав?

— Прав! Чтоб тебя… Час битый уже здесь сижу!

Голос у Васьки вправду был скорее несчастным, чем злобным. И хриплым. Простудился, видать.

— Скажите, неужели вам и вправду не жаль тех трудов, что вы положили на превращение юного кабанчика в подобную тварь, как будто только что вырвавшуюся из самых глубин адского пекла?

Вопрос я сопровождал жестами античного актёра, играющего в трагедии. Или в театре кабуки — один хрен ни того, ни другого не видел.

— Ты… блин… поболтай ещё, поэт! Комедиант долбаный! — срываясь на сиплый фальцет, закричал Василий. — Убей это, на хрен, или я за себя не отвечаю!

— Василий, так вы утверждаете, что сейчас вы отвечаете за себя?

Из окна опять послышался смех, отчего Васькино лицо снова пошло пятнами, а глаза стали красными, как у кабаньего зомби внизу.

— Ты убьёшь его или нет? У меня ноги заледенели!

Теперь в голосе некроманта послышались уже истеричные нотки.

— Хорошо, — кивнул я солидно. — Но только после того, как ты скажешь, зачем совал себе два пальца в глотку.

— Какая тебе разница? Плохо мне!

Он даже слегка подпрыгнул от возмущения, отчего вода обрушилась волной, заставив зловещего свинского мертвеца немного отскочить.

— Ну… интересно всё же. А что там у вас в кругу нарисовано? Вон там! — указал я пальцем на расчерченный круг, где явно проводился зловещий ритуал по оживлению свина. — Вы в классики играть собирались? Со свинкой? Или на свинку?

Василий лишь злобно зарычал в ответ — не хуже чудовища своего производства. Я же расположился на заборе с максимально доступным комфортом, всем своим видом выражая готовность выслушать рассказ Василия, каким бы длинным он ни был. Хоть до утра. Но идиллию прервал кабаний зомби, вдруг резко атаковавший забор и ударивший в него с такой силой, что я свалился бы назад, на улицу, не ухвати меня Маша за воротник куртки.

— Ах ты… бл… — осёкся я, оглянувшись на девушку, — …тварь косая!

Я выхватил из кобуры «сорок четвёртый», откинул барабан, высыпал из него патроны. Не хватало ещё в свинью серебряной пулей залупить! Воткнул обратно три зажигательных, взвёл курок, прицелился, постучал каблуком по забору. Заметавшийся было кабанчик замер, обернувшись на шум, и в ту же секунду я всадил ему пулю прямо между ушей. Грохнуло, ствол подкинуло, кабанчика сбило с ног, из дыры в голове вырвалась струя пламени, как из зажигалки. Он опять завизжал многоголосо, и я выстрелил повторно. Раз, и второй. На последнем выстреле череп свинского зомби разорвало, ошмётки плоти разлетелись в стороны, с сочными шлепками падая на землю. Всё. Finita.

— Вылезай из ванночки, хватит плескаться! — крикнул я Василию, спрыгивая с забора во двор. — Наигрался уже!

Василий опять сморщился, затем решил было слезть с мраморной раковины. Красный парчовый халат, надетый, как оказалось, на голое тело, распахнулся, попытавшись обнажить упитанные некромантовы прелести, Васька по-бабьи взвизгнул и из фонтана не вылез.

— Вася, девушки отвернутся! Не стесняйся! — сказал я ему, подходя ближе.

— Замёрз, ног не чую. Даже спрыгнуть боюсь, — прошептал он мне сверху.

Вид у него был действительно несчастный. Я протянул ему руку, сказал:

— Обопрись. Моя бабуля всегда так делала, когда с печки слезала. По-другому у неё не получалось — падала, и от этого вылетал зубной протез.

— Так то с печки, — вздохнул Васька и наклонился, протягивая мне руку. — Печки тёплые…