Русич. Кольцо зла - Андрей Посняков

– В кровати ищите, – вдруг посоветовала Беатрис, воспринявшая подобное крушение любовника довольно спокойно и теперь с интересом поглядывавшая на Ансельма. Ну правильно, кто сильнее – тот более достоин любви.

Швырнув Шершня обратно в угол, Лошадник сбросил матрас на пол… Звеня, покатились по комнате золотые и серебряные монеты – английские корабельники, эскудо, ромейские золотые солиды – чего здесь только не было!

– С-сука! – не обращая внимания на боль, шулер тигром бросился на Беатрис и, схватив ее руками за горло, принялся душить, скрежеща зубами, словно бы собирался тут же и растерзать попавшуюся в лапы несчастную. Раничев вовсе не собирался смотреть на это представление, а просто вполсилы треснул Шершня кулаком по башке – выпустив жертву, тот медленно осел на пол.

– Очухается! – наклонившись, Иван потрогал пальцами пульс молодого бандита и перевел взгляд на счастливо улыбающегося конокрада, на пару с Беатрис деловито подсчитывающих добычу. – Похоже, вы приобрели себе врага!

– А, – не оглядываясь, Ансельм отмахнулся. – Разве ж это враг? Так, шелупонь. К тому же сегодня вечером я продам его маврам… тут же, в порту.

– А что, такое возможно? – удивился Иван, в представлении которого последний мавританский анклав в Европе – Гранада – вряд ли обладал подобными возможностями.

Лошадник, правда, полагал иначе – ему, как говорится, и карты в руки.

Раничеву на миг даже стало жаль непутевого Васко Шершня, все ж таки перстень Иван забрал, а продавать юнца в рабство – к чему усугублять чужие страдания? К тому же, что касается взаимоотношений конокрада и шулера, то их вполне выражала пословица – вор у вора дубинку украл.

– Вот твоя доля, дон Хуан! – закончив подсчеты, Лошадник честно пододвинул Раничеву половину сокровищ.

Естественно, Иван не стал отказываться – предстоящий путь домой не был ни близким, ни дешевым. Единственное, что он сделал, так это поинтересовался, с чего бы это Ансельм вдруг проявил такое благородство?

– Мне от тебя кое-что нужно, – не стал отнекиваться Лошадник.

Раничев пожал плечами и хмыкнул:

– Интересно, что же?

– Ты знатный кабальеро, дон Хуан, тебя многие знают, – тихо промолвил Ансельм.

– Да, это так! – Иван горделиво подбоченился. – И что с того?

– Я хочу от тебя грамоту, дон Хуан, – поднял глаза Лошадник. – Грамоту о покровительстве… То есть якобы я когда-то был твоим крепостным, а теперь ты отпустил меня на свободу, но не перестал являться моим патроном…

– А, – наконец понял Раничев. – Хочешь иметь хоть какой-нибудь документ на всякий случай. Но я ведь не из Кастилии!

– А какая разница? Кто в Кастилии теперь не знает Рыцаря Чаши, дона Хуана Полонского? У вас ведь много друзей при дворе – граф Ортега, молодой дон Ромеро и прочие…

– Что ж, – усмехнулся Иван. – Ты получишь свою грамоту… Но сначала поможешь нам найти попутный корабль до Кафы.

– До Кафы? А где это?

– Ну или хотя бы до Генуи.

– Я могу помочь с кораблем, – неожиданно подал голос валяющийся в углу шулер.

– Ты?! – Раничев с Ансельмом переглянулись. – С чего бы тебе помогать нам?

– Не продавайте меня, – шмыгая носом, попросил Васко. – Вот и все, что я прошу. А тебе, Лошадник, я мог бы быть полезным…

– Ага, как же!

– Ты же, кажется, всю жизнь мечтал открыть постоялый двор в Калатраве?

– И что?

– Там бы останавливалось немало богатых купцов… И я бы мог…

Раничев усмехнулся – он давно понял, куда клонит хитрющий юнец. Похоже, сообразил это и Лошадник… И не только сообразил, но даже принял решение. В конце концов, они ведь с Шершнем теперь были квиты – тот его обокрал, а этот – выбил зуб и начистил рожу – теперь все безо всяких обид никто ничего никому не должен.

– После поговорим, – кивнул Ансельм и обернулся к Аникею с Беатрис – Мы с доном Хуаном сейчас сходим к нотариусу, а вы посторожите этого.

– Да куда я денусь?

– Все равно… Ну, говори, что за корабль?

Васко улыбнулся разбитым ртом и посмотрел на Раничева:

– Слово кабальеро, что не продадите меня маврам?

– Слово… Э, постой-ка, как я могу отвечать за Ансельма?

– Так вы ж теперь его патрон, дон Хуан. Разве не за тем вы идете к нотариусу?

Раничев рассмеялся:

– Ладно, даю слово. Назови корабль.

– «Три слона», судно мориска Хорхе Эстремары. Завтра с утра он уходит в Геную.

– Не врешь? – Лошадник с подозрением посмотрел на своего бывшего – и будущего – компаньона.

Тот пожал плечами:

– Сходите, проверьте.

«Три слона» оказались одномачтовым нефом с высокой закругленной кормой и резным носом, далеко не новым, но и не особо старым и вполне надежным с виду. Как пояснил вахтенный, судно и в самом деле принадлежало сеньору Хорхе Эстремаре и завтра с утра должно было отправиться в Геную с грузом медных слитков. Насчет пассажиров вахтенный не был уверен, но, подумав, сказал, что, скорее всего, капитан их возьмет, надо будет лишь явиться пораньше, желательно даже сегодня к вечеру.

– В Геную многие едут, сеньор, – хриплым пропитым голосом пояснил матрос. – Заплатите чуть больше – и будет вам место на нашем кораблике.

– Три слона, – усмехнулся Раничев. – Не развалится в шторм?

– Нет, сеньор. Доброе судно. Да и до осенних штормов еще долго.

– Хорошо, – Иван кивнул. – Скажешь капитану – нужна каюта для рыцаря и место на палубе для его слуги. Плачу золотом!

– Не беспокойтесь, сеньор. Все передам в точности.

Корабельные мачты скребли небо в гавани Кадиса, словно могучие сосны в лесу. Десятки больших судов – шебек, ускиер, нефов – терлись бортами о причалы, сотни кораблишек поменьше болтались между своими могучими собратами, как стая рыбьей мелюзги около дельфинов. На рейде гордо реяли белые паруса уходящих судов, дул соленый ветер, над мачтами, в высоком голубом небе, громко кричали чайки. Знакомое радостно-щемящее чувство сдавило грудь Раничева – предчувствие дальних странствий, впервые испытанное в далеком-далеком детстве, когда пятиклассник Иван гордо – один, без родителей – ехал в поезде дальнего следования к тетке, живущей где-то у Азовского моря. Вот в те же места предстоял путь и сейчас.

Первое, что они услышали, вернувшись на постоялый двор и подойдя к двери покоев, был громкий истерический хохот. Похоже, смеялся Шершень. Интересно, с чего? Переглянувшись, Раничев с Ансельмом вошли…

На кровати, спиной к двери, сидела абсолютно голая Беатрис и под смех связанного шулера пыталась стащить с лежавшего на спине Аникея сапоги. Камзол и рубаха парня уже валялись на полу, а вот с сапогами никак не получалось.