Ловушка для личного секретаря - Вера Чиркова

– Я переобулась. Ты ешь спокойно, не торопись. Я кое-что обдумаю, пока Бенгальд не придет.

«Да он и не собирался торопиться», – тайком усмехнулся принц: еще никогда в жизни ему не было так покойно и славно, что не хотелось никуда спешить и думать ни о каких государственных интересах. Просто вот так сидеть, жевать буженину, потягивать легкое полусладкое вино и смотреть на ее профиль, задумчиво разглядывающий на пустом листе бумаги нечто загадочное и видимое только ей.

– Как у вас, однако, романтично-то, – язвительно фыркнул от двери Бенгальд, прибежавший, едва смог уйти из-за стола, не вызывая особых подозрений. – А я не один.

– Пусть и Инг входит, – не поднимая головы, задумчиво пробормотала сеньорита.

– А мне нельзя? – вовсе не голосом баронета лукаво спросил пришедший.

– Седрик! Конечно можно! – так живо обрадовалась Илли, что принц непременно взревновал бы, если не знал, что она ценит его адъютанта только как друга.

А так – только вздохнул, ему она обрадовалась не меньше. Пожалуй, даже больше…

Однако додумать эту приятную мысль не дал еще один до боли знакомый голос:

– Вот как! Объявили, что устала маркиза, а отдыхать на диване расположился его высочество!

– Он тоже устал, ваше величество, – вступилась за принца Илли, начиная подозревать, что и королева где-то на подходе. – Проходите, устраивайтесь… извините за мой домашний вид.

– Не извиняйтесь, сеньорита, – прервал ее король, – я тут неофициально и лишь потому, что понял, кто помог найти Бенгальду важную зацепку.

– Моих заслуг там очень мало, – не согласилась Илли. – Такие вещи случаются очень часто. Папа рассказывал, как они однажды вчетвером бились над разгадкой странного исчезновения из запертой комнаты фамильных ценностей… а все объяснил старый слуга, спросивший, зачем они отодвинули от окна пальму… она без солнца пропадет.

– Я знаю одного человека, который рассказывал эту историю про себя, – задумчиво сообщил Бенг и, пройдя к столу, сел на один из стульев. – А теперь она есть во всех служебных пособиях. Так что за идея пришла тебе в голову, птичка?

– Если не секрет, скажи его имя, – попросила сеньорита, наблюдая, как гости устраиваются за столом, – этого человека…

Кандирд принес фрукты, графин с вином и кубки и сел поближе к любимой, пока стул рядом с ней свободен.

– Барон Тральвер.

– Да, это верно. А где он сейчас?

– Живет в поместье возле Денна, готовит новичков для нашей работы. Живут с ним несколько парней под видом художников, – не видел нужды скрывать принц. – Так что ты хотела рассказать?

– Сначала немного поясню… это займет две минуты…

В дверь уверенно постучали, и сразу же вошла королева с корзинкой:

– Вам не совестно? Совсем замучили сеньориту! Она вон уже насквозь светится.

– Ваше величество, если вам интересно, не ругайтесь, а садитесь и слушайте, – вздохнул Бенгальд. – Отец вам стул приготовил.

– Проходите, ваше величество, – открыто улыбнулась Илли. – Бенгальд целое совещание устроил. Я тут объясняю, почему все время думаю про этого предателя… Для отца это был очень важный вопрос, и он часто говорил на эту тему… а у меня потом было много времени на размышления. И только сегодня я случайно поняла, что думаю так, как папа… а нужно ведь смотреть со всех сторон. Ну вот я тут написала… как его представлял отец… я вам уже говорила – немолодой, властный… а потом подумала: но он за столько лет должен бы был или получить более высокую должность, или уйти со службы, чтоб замести следы… И тогда список уменьшается и становится совсем другим. Нужно искать человека, который лет двенадцать или пятнадцать назад ушел с высокого поста, оставив вместо себя преданного ученика, друга или родственника. Жить он может в столице или где-то поблизости, а вот его преемник наверняка живет во дворце. И вот этот ученик и поставляет отошедшему от должности покровителю нужные сведения.

– Что тебя натолкнуло на такую мысль? – хищно прищурился Бенгальд.

– Твой гардероб, вернее, Кандирд. Он сказал, что вы переодевались и убегали в город. Вот я и подумала… а если он переодевается в слугу… нет, не в гардеробе, а у себя в покоях, и под его видом уходит уже несколько лет. К этим уходам давно привыкли все стражники и никогда не проверяют его амулетами.

– А слуга в это время под видом хозяина спит в его постели… – задумчиво хмыкнул Ингирд, – и даже не знает, что делает его облик. И уложить его просто – пожаловать кубок вина… с зельем забвения…

– Я немедленно дам задание проверить, – поднялся Бенгальд, но его остановил король:

– Но предупреди своих людей, что спрашивать нужно особенно осторожно… и не задавать сразу этот вопрос, а сначала нажать на что-то другое… за вашей работой он следит особенно пристально.

– Мои люди умеют задавать такие вопросы, – сразу ощетинился невидимыми колючками принц. – А насчет предателя… если уж ле Трайд за столько лет не догадался…

– Он один раз вышел на человека, который что-то знал и обещал принести важные сведения… – тихо сказала Илли. – А на следующий день его нашли в реке… больше отец не стал рисковать.

– У тебя больше никаких новых мыслей? – пристально взглянул Бенгальд.

– Так, по мелочи… У меня есть склянка с той краской… если ты с загадочным видом положишь в свой стол папку бумаг, посыпанных ею, то сможешь узнать, кто в твое отсутствие читает твои документы. Ну и про того предателя… если он все же ходит в костюме камердинера или слуги, прачка должна считать этого слугу грязнулей, ведь уходить ему приходится по любой погоде. Если он, конечно, не имеет в городе второго, чистого комплекта.

– У меня очень большие подозрения… что я этого человека знаю, – сообщила ее величество, – но скажу вам только утром. Сейчас все равно поздно. А теперь все быстренько поднимаемся и уходим, маркизе пора отдыхать. Вы слышите, Дарэя?

– Слушаюсь, ваше величество, – кивнула Илли.

– Только хорошо запри двери, – наставительно наказывал Кандирд, присматривая, как попрощавшиеся с девушкой друзья выходят за дверь следом за королевской четой.

– Запру, – сонно улыбнулась ему на прощанье сеньорита и с убедительной громкостью защелкнула задвижки.

Устала она на самом деле так, словно вскопала пару клумб и засадила нежной рассадой мака.