Заблудший ангел - Хавьер Сьерра

— Вы это серьезно?

— Вспомните тех, кто без разрешения дотронулся до ковчега Завета…

«Ну да, — подумала я, — Шейла мне про это рассказывала».

— То есть вы хотите сказать, что за многие века до рождения Алессандро Вольта люди уже знали об электричестве?

— Конечно знали. Древние египтяне умели гальванизировать металл при помощи слабых разрядов тока. В Археологическом музее Багдада до американского вторжения хранился сосуд возрастом почти две тысячи лет, предназначенный для выработки тока в небольших количествах. И адаманты способны аккумулировать энергию для выполнения своих задач. Следует выработать умение видеть научные факты в религиозных метафорах, вам не кажется?

— Если верить вам, Мартин именно этим и занимался. «Читал» подобные знаки, так?

— Точно! — Он расплылся в улыбке. — Чем дальше углубляешься в наше прошлое, тем большее количество подобных сюрпризов встречаешь. Шумеры умели, к примеру, асфальтировать дороги. А потом вплоть до двадцатого века это умение было забыто. Подобные факты приводили Мартина в восторг, поэтому меня не удивляет, что ваш рассказ об этой земле привлек его внимание. Ваш муж знал, что в свое время человечество добилось немыслимого прогресса благодаря тому, что поддерживало связь со своими богами. И знал то, что эта связь всегда осуществлялась в местах, где почва обладает повышенным электрическим зарядом. К несчастью, этот контакт был утерян и у нас от тех давних эпох осталось только несколько реликвий, которыми мы разучились пользоваться. Как, кстати, адаманты, способные активироваться в специально подготовленных местах, подобных этому. — Даджян сделал несколько шагов вглубь храма и продолжил: — Что еще заинтересовало Мартина, сеньора?

— Так… Какое-то время он бродил по церкви один. Знаете, мне он сразу показался хорошим человеком. И поскольку он пришел в обеденное время, я позволила ему осмотреть тут все самостоятельно, пока я перекусывала… Да, вспомнила, — добавила я, — когда я вернулась, он с крайне сосредоточенным видом срисовывал надпись на нашей самой знаменитой могиле.

— Ваша самая знаменитая могила?

— Это там. — Я махнула рукой в сторону мавзолея весьма приличной степени сохранности. Каменный саркофаг, увенчанный скульптурой человека в полный рост, находился метрах в трех от нас. — Я вам ее не показала, потому что как раз об этом ансамбле нам известны все подробности. И могу поклясться, здесь никакой Ной не похоронен.

Даджян подошел поближе, чтобы рассмотреть. Это был прекрасный надгробный памятник эпохи Возрождения, размещенный в одном из аркосолиев церкви. Саркофаг был причудливо украшен фигурами ангелов, фамильными гербами и даже изрядного размера медальоном, изображавшим быка и корову, мирно пасущихся под кипарисами.

— Какой он эпохи? Похоже, он более современный, чем прочие…

— Это верно, господин Даджян. Статуя на крышке представляет человека, одетого по моде шестнадцатого века. Высокий головной убор, подушечка, длинная одежда со складками — все это типично для купцов эпохи Возрождения.

— А известно, кто это был?

— Конечно, — снисходительно ответила я. — Мы знаем его имя и даже кое-что о его жизни. Если вы заглянете сверху, то сможете сами прочитать его имя, выгравированное на ленте, лежащей на подушке. Там написано «Juan de Casaviña». Хуан де Казавинья. Забавно, что написано в обратном порядке. Как код какой-то. Видите?

— Ян-ива-зак-ед-на-ух. Хуан де Казавинья… — повторил Даджян, пробегая пальцами по надписи.

На минуту армянин застыл, лаская пальцами буквы. Мне показалось, что он что-то подсчитывает. Он простучал надпись. Осмотрел ее справа налево и наоборот. Даже, шумно сопя, принюхался к буквам, подняв облачко пыли. Наконец его лицо озарила довольная улыбка.

— Сеньора… — откашлялся он и торжественно произнес: — Я теперь совершенно точно знаю, что именно хотел сообщить вам муж во второй части своего послания.