Счастливый торт Шарлотты - Эва Гринерс

Он, нахмурившись, смотрел мне в лицо, пытаясь что-то разглядеть в нём.

— Маркиза, вы хотите, чтобы я напомнил вам, что между нами произошло?

— Да, ваша светлость, я хочу это знать, — горячо ответила я, — судя по тому, как вы дежурно любезны и холодны со мной, я ранее допустила что-то непозволительное, возможно непростительное, но клянусь вам, я не помню этого!

Корнуолл усмехнулся и отпил из своего кубка.

— Очень удобно, леди Шарлотта. Я предполагаю, что вы затеяли какую-то игру, правда не понимаю, зачем, однако, не могу не признать, что ваши глаза достаточно искренни. Честно говоря, я в замешательстве. Дайте мне немного подумать.

И он отвернулся от меня. Я протянула дрожащую руку к бокалу и сделала три больших глотка, чтобы немного успокоиться.

Гвендолин со своего места отклонилась немного назад и помахала мне рукой за спиной у Дилвина, спрашивая жестом как дела.

Я сделала неопределённый знак рукой и снова повернулась к столу. Передо мной стояла тарелка с мясом и овощами, но сейчас я не смогла бы проглотить ни кусочка.

— Ваша светлость, — окликнула я герцога и тут же поморщилась, почувствовав, что я липну. Ведь попросил же он дать ему время подумать.

Герцог повернулся ко мне.

— Что вам угодно, маркиза?

Во мне метались чувства настолько смешанные, что я даже перечислить их внятно не смогла бы. Одно я знала точно: мне нужно понимать, что я ему сделала, чтобы знать, как это исправить.

— Вы можете проводить меня на свежий воздух? Мне что-то нехорошо.

Он внимательно посмотрел на меня и поднялся, подав мне руку. Отказать, естественно, он не мог. Во всяком случае прилюдно.

Первая часть банкета как раз была завершена, готовилась перемена блюд и посуды. Некоторые гости тоже встали, чтобы размяться, поэтому мы не привлекли особого внимания. Хотя, на нас, конечно же, смотрели. Мы были, безусловно, яркой парой. К тому же слухи о моём исчезновении, потере памяти, добрались уже до многих.

Мы с герцогом вышли на террасу. Там разгуливали несколько человек и я показала глазами на соседнюю, где было пусто.

Корнуолл выразительно поднял брови, обозначая свою реакцию полного непонимания, но подчинился.

Наконец, мы остались наедине. День клонился к вечеру, становилось свежо.

— Вы не замёрзнете, леди Шарлотта? — учтиво спросил герцог. Я отмахнулась.

— Перестаньте, нет. Мне просто необходимо поговорить с вами и выяснить, какая чертова кошка пробежала между нами? Если я виновата перед вами — скажите мне, в чем?

Герцог отошел на несколько шагов к ограде, теперь он стоял ко мне спиной, любовался видом, открывающимся отсюда. Я напряженно смотрела ему в затылок, ждала ответа.

— Что ж, хорошо. Я вернусь на много месяцев назад и вновь переживу этот момент ради вас. — Он сорвал цветок с ограды и, развернувшись, протянул его мне. Я взяла машинально. На его руке показалась капля крови — он укололся шипом розы.

— Вы поранились, — показала я.

Он глянул, небрежно достал платок из кармана и прижал к царапине. Глядя на меня в упор, он подтвердил как-то странно:

— Вы совершенно правы, я поранился. — Затем продолжил, почти без паузы, произнося слова обыденно, без выражения, немного глухо.

Я же приказала себе молчать и не перебивать его.

— Леди Шарлотта, я давно знал вашего отца, мы вместе с ним присягали нашему королю и воевали вместе, он был мне как старший брат, верный друг и родной человек. Когда скончалась моя жена, он скорбел вместе со мной. Вас до этого я никогда не видел.

После того, как окончилась война за северные земли, король собрал самых верных людей, которые стояли под его знамёнами до победного конца. Нас с вашим отцом в том числе. Зная, что я вдовец, а у маркиза Бофорта на выданье дочь, он предложил скрепить между нами брачный договор, союз, который он благословлял.

Как вы понимаете, благодеяния короля не оспариваются. Итак, я приехал в ваш дом вместе с вашим отцом уже являясь вашим будущим супругом.

Когда я увидел вас, вы пленили меня с первого взгляда. Моё сердце, разбитое внезапной кончиной моей жены, вновь ожило. Я сделал бы вам предложение, даже если бы нас не связывал брачный королевский договор.

Вы были вполне благосклонны ко мне, я часто навещал вас и вашего отца, до самой его смерти. Когда я узнал, что маркиз скончался, я примчался к вам тотчас же, спеша утешить свою любимую в её горе. О моём приезде вам не успели доложить и я стал невольным свидетелем вашего разговора с кем-то, даже не помню с кем, я не разглядел.

Герцог замолчал, а мне стало почти что ясно, что я услышу дальше. Ясно и страшно. Как же я хотела ошибаться! Что, что эта девчонка, в теле которой я нахожусь, сказала об этом благородном, добром, израненном снаружи и внутри человеке, причинив ему боль? Мои глаза наполнились слезами, одна из них сбежала по щеке. Герцог взглянул на меня.

— Почему вы плачете? Вы что-то вспомнили? — спросил он голосом, в котором наконец были слышны чувства.

Я покачала головой.

— Я не знаю, почему. Продолжайте, прошу вас, я должна знать всё до конца.

— Хорошо, как скажете. Вы говорили, что теперь, когда отца не стало вы не сможете больше тянуть со свадьбой, а ведь вам противен весь мой облик. Искалеченный урод — так вы называли меня в разговоре. Не могу представить, как можно делить постель с ним, с его изрезанным лицом. Потом вы выразили надежду, что будут очередные сражения и меня всё-таки прикончат в каком-нибудь бою, а пока что придется терпеть, утешаясь в объятиях любовников покрасивее. Я не стал дослушивать и тут же уехал, появившись только на похоронах, чтобы проводить друга в последний путь. Более мы с вами не виделись. Однако, подходило время заключать брак и я вызвал вас к себе, чтобы мы могли исполнить волю короля. По дороге вас похитили. Это всё.

Я старалась вдохнуть воздуха побольше, потому что мне казалось, я не могу дышать уже несколько минут. Всё оказалось настолько плохо, что все мои попытки проявить мой интерес к нему ранее, конечно же казался герцогу издёвкой или игрой. Теперь я его понимала.

— Ваша светлость, простите меня, — прошептала я, — мне сейчас умереть хочется от стыда и раскаяния. Я не помню из этого ровно ничего, и не чувствую того, что вы рассказали. Прошу вас, поверьте мне!

Его лицо было скрыто в тени, уже почти стемнело, и я не могла разглядеть что на нем написано.

— Я верю в то, что вы не помните, вы вполне убедительны, — наконец произнес он, — я даже верю в то, что потеряв память, вы внезапно стали испытывать ко мне какие-то чувства. Однако, всё это уже не имеет никакого значения.

— Но почему? Меня совершенно искренне тянет к вам, я хочу узнать вас ближе, если вы любили меня — как же это может не иметь для вас значения??? — я умоляюще сложила руки на груди, в которой разрывалось сердце от частых и болезненных ударов.