Серебряный берег - Мария Морозова

— Мама…

— Твои методы были слишком мягкими, — невозмутимо повела плечом Шанталь. — Быть рядом — это, конечно, полезно, но отпуск у Мари не бесконечный. Она вернулась бы в Москву и что дальше? Запущенный вашей встречей процесс мог бы легко заглохнуть. А ты все твердил свое «ничего ей не говорить», «ни о чем не намекать», «вдруг испугается и сбежит».

— После встречи с Бернаром…

— Даже после встречи с Бернаром ее сила не проснулась, — перебила его мать. — Тогда я решила действовать радикально.

— А зачем слежка? — спросила я растерянно.

— У нее было две цели. Во-первых, Жерар следил, не появятся ли у тебя проблески силы. А во-вторых, слежка должны была выбить из колеи, заставить тебя нервничать, вынудить сказать Бриану, чтобы тот забрал тебя в замок, в конце концов. Но ты не обратила на нее особого внимания. Даже когда я какими-то правдами и неправдами организовала твоей подруге срочную командировку, давая вам возможность проводить больше времени вместе, вы не сумели ей толком воспользоваться.

С ума сойти, бедная Ленка. Страдала на переговорах только из-за желания одной французской аристократки.

— А если бы что-то пошло не так? — взорвался мужчина. — Мари могла погибнуть там, в гроте. Если бы я не успел…

— Мы контролировали ситуацию. Если бы ты не успел или сила Мари так и не проснулась, ее бы вытащили оттуда без единой царапины.

Замечательно, за нами еще и следили. Искренне надуюсь, что наблюдатели ушли раньше, чем мы с Брианом выбрались на берег. А то становится как-то неловко.

— И все равно, ты не должна была…

— А что я была должна? — Шанталь подскочила, сбросив с себя всю невозмутимость. — Я два с половиной века смотрела, как страдает мой сын. Как существует, а не живет, каждый день всматриваясь в женские лица, в надежде увидеть то самое. И когда, наконец, увидел, то побоялся действовать решительно. Знаю, ты был готов годами ходить вокруг Мари. Но я просто хочу, чтобы ты был счастлив. И не жалею, о том, что сделала.

Шанталь вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на сына. А тот явно с большим трудом сдерживался, чтобы не наговорить гадостей, о которых оба будут жалеть.

— Так, — вздохнула и мягко потянула его за плечо, заставляя посмотреть на себя. — Давайте не будем ссориться. Не могу сказать, что мне понравился этот метод, но результат, как говорится, налицо.

Я не могла всерьез сердиться на Шанталь. Она действительно очень любила Бриана, и в прошлой жизни у нас были замечательные отношения. Женщина заботилась обо мне, когда я появилась в их замке в весьма плачевном состоянии, которое изо всех сил пыталась скрыть. Делала все, чтобы я перестала видеть в семействе де Риссар врагов и искренне радовалась нашим с Брианом чувствам. И пусть сейчас она действовала жестко, даже жестоко, но все это было во благо. Я наконец-то стала по-настоящему цельной и сейчас хорошо ощущаю то, чего была лишена.

— Ты не сердишься? — с надеждой спросила женщина.

— Не сержусь. Наоборот, хочу сказать спасибо. Ты очень мне помогла.

— Вот видишь, сын, — торжествующе улыбнулась Шанталь. — Послушай свою жену и сделай так же.

— Обязательно, — процедил все еще злой Бриан, но я знала, что долго дуться на мать он не будет.

— Получается, опасность мне больше не грозит? — спросила я.

— Не грозит. Не думаю, что кто-то попробует поднять руку на семью де Риссар снова. Все хорошо помнят, каким страшным и безжалостным может быть Бриан, когда дело касается близких.

— Вот и хорошо, — вздохнула я.

— Раз мы все выяснили, — повеселела Шанталь, — пойду обрадую отца. Да и свадьбу уже можно начинать планировать. А вы отдыхайте.

Она помахала нам и быстро вышла, а мы еще с минуту стояли и бестолково смотрели ей вслед. Потом Бриан выдохнул, притянул меня к себе и обнял, крепко-крепко.

— Знаешь, — признался он после недолгого молчания, — пусть я еще долго буду вспоминать маме ее авантюру, все же рад, что это именно она. Значит, у тебя нет никаких врагов и не нужно прятаться за стенами замка.

— Да, Шанталь всегда была женщиной решительной.

— Наверное, ей очень тяжело было смотреть на меня все эти годы, — сказал мужчина тихо. — Я честно старался жить нормальной жизнью и не подавать вида, что мне плохо без тебя. Но, видимо, не получилось.

— Она твоя мать, — пожала плечами. — А нормальная мать всегда поймет, что с ее ребенком что-то не так.

— Не буду спорить.

— Зато теперь мы можем ехать на ужин к Элен. И ты спокойно отпустишь меня в Москву.

— В Москву? — напрягся Бриан.

Знала, что ему не понравится этот разговор. Знала, но по-другому не могла. Нам нужно все обсудить и обдумать сейчас, чтобы в дальнейшем не было никакого непонимания и обид. И я совсем не нас двоих имею в виду.

— Да, родной, — отстранилась я заглянула ему в глаза. — Я ведь не могу просто взять и остаться здесь. Там у меня жизнь, которую нельзя отбросить, там люди, которые меня любят. Черт с ней, с диссертацией, мой научный руководитель все равно меня терпеть не может. Но родители точно не поймут, если я не вернусь из Франции. Да и ваша иммиграционная служба — тоже.

— Проблему с гражданством я решу, — перебил меня любимый. — Даже не переживай об этом.

— Я и не переживаю, — успокаивающе погладила его по все еще напряженным плечам. — Но я должна уехать. Ненадолго, но должна.

— Понимаю, — выдохнул Бриан и наконец, расслабился. — Там твоя семья.

— Они очень хорошие, — улыбнулась. — Тебе понравятся мои родители. И Димка — брат, очень похожий на твоего Бернара. Надо только их подготовить.

— Хорошо, если надо, значит лети.

Было видно, что Бриану тяжело далось это решение. Еще бы, после двухвекового ожидания даже коротенькая разлука может стать настоящим мучением. Но мне достался удивительно мудрый и понимающий мужчина, который всегда уважал мое мнение. Мы всегда могли договориться, выбрав из множества вариантов тот, который устроил бы нас обоих. И я рада, что после всего, что случилось, он не пытается привязать меня к себе.

— Вернусь очень быстро. Уволюсь с работы, из аспирантуры. Решу все дела и прилечу.

— А я буду тебя ждать, — мягко улыбнулся Бриан, и я с облегчением заметила, что в его глазах нет больше грусти. — Как ждал каждый день до этого.

— Люблю тебя, — просто ответила ему. — Больше жизни.

— Я тоже тебя люблю, родная. И никогда не перестану любить.