Ближняя Ведьма - Виктория Шваб

У меня горят руки, хотя я уверена, что Тайлеру сейчас больнее, но никакая боль не может сравниться с кошмарной пустотой у меня под ложечкой. Нужно было сразу бросаться бежать, как только Тайлер упал на траву, но я промедлила какую-то секунду, и тут подоспел Бо, ухватил меня за руки и потащил к дому.

– Что тут происходит? – спрашивает мама, выходя на крыльцо.

– Лекси не в себе, – отвечает Бо.

Тайлер встает, из уголка рта у него течет струйка крови. Мама подбегает к нам, ее глаза мечутся – с Бо на Тайлера, потом на меня. Взглядом я умоляю ее помочь, но она смотрит молча. Она позволяет мужчинам затащить меня в дом. На лице у нее странное выражение – как будто она затаила дыхание, собрала всю выдержку и сама затаилась, вся, кроме глаз, которые лихорадочно скачут между нами.

Я расхаживаю по своей комнате, стараясь топать погромче, потому что тишина этого места душит меня. С кухни доносятся голоса – Бо преспокойно повторяет моей матери ту же ложь про Коула. Тайлера мама в дом не впустила, и он сидит снаружи под дверью. Я уверена, что он мечтал бы стеречь меня здесь, в моей же комнате, у моей кровати. Но мама удостоила его только взглядом и парой резких слов, и Тайлер остался, усевшись у крыльца на табуретку, поглядывая на собирающиеся в небе тучи. Я так и вижу, как он, все еще прижимая полотенце к разбитому носу, сидит, привалившись головой к двери.

Они не смеют держать меня пленницей в моем же доме. Я знаю, как улизнуть, я умею быть маленькой и незаметной. Опоясавшись ремнем с отцовским ножом, надеваю зеленый плащ. Тайлер может сколько угодно сторожить под дверью, но ветер ходит через окна, и я тоже. Однако, подойдя к окну, я обнаруживаю, что рама не открывается. Она приколочена двумя тяжелыми ржавыми гвоздями. Пнув в сердцах стену, я чувствую, как по щекам полились слезы усталости, отчаяния и страха.

– Лекси, – мама стоит в дверях. С корзиной в руках она выглядит гораздо более живой и бодрой, чем за весь прошедший год. Тыльной стороной ладони я торопливо вытираю слезы, но мама уже вошла и стоит рядом со мной.

– Пойдем, – она берет меня за руку, выводит в коридор. На кухне Бо стоит к нам спиной, опираясь о стол. Рен играет с новыми тряпичными куклами, но незаметно, чтобы они ее радовали. Тайлер все сидит под дверью, мыча какой-то мотив. Из-за полотенца на лице звук выходит глухим. Мама ведет меня в свою комнату и плотно закрывает дверь. Поставив на пол корзинку, она вынимает из нее мои башмаки, до сих пор заляпанные грязью. Я целую маму, потом, присев, обуваюсь, а мама ловкими порхающими пальцами бесшумно открывает окно. Она крепко обнимает меня, поворачивается и неслышно исчезает. Я тихонько вылезаю в открытое окно, выпрыгиваю, чуть не падаю. А потом я бегу.

* * *

Я собираюсь бежать на север.

Из Ближней, туда, где волна за волной бегут круглые холмы, скрывая между тобой долины. Куда Отто и его свита увели Коула. Меня так и тянет бежать туда. Но я заставляю себя повернуть на восток. На восток, к лесу и костям. Это мой единственный шанс. И Коул тоже это понимал. Солнце ползет по небу вверх, к полудню.

Со мной все будет хорошо. Обещание Коула летит эхом по ветру, и я слышу его на бегу. Вспомни о костях, Лекси. Ты можешь все исправить.

С Коулом все будет хорошо.

С ним обязательно все будет хорошо.

Возникает другой голос: это голос Бо, вкрадчивый и приторно-сладкий: Земля Ближней да не окропится кровью чужестранца.

Я борюсь с собой, заставляю себя бежать к восточным холмам.