Ближняя Ведьма - Виктория Шваб

Отто поднимает ружье, дуло поблескивает под луной.

Бо поднимает голову.

Тайлер делает шаг вперед.

Руки Коула обвиваются вокруг моей талии, он прижимается щекой к моей щеке и шепчет: «Держись».

Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, вокруг нас поднимается ураган, такой свирепый, что мир перед глазами снова начинает исчезать, таять. Трава стелется по земле, а шквал несется, летит вверх по холму, к мужчинам, с такой силой, что я ожидаю звука удара, столкновения – но в ушах только оглушительный свист ветра и голос Коула (его я почему-то слышу без труда): «Бежим».

И мы сломя голову несемся в лес.

* * *

Ветви рвут нас за полы и рукава плащей, хлещут по лицу, а мы пробираемся сквозь чащу, пытаясь не отдаляться от опушки. Полусгнившие корни, вылезая из земли, хватают нас за ноги. Не выпуская руку Коула, я бегу скорее наощупь, как бы пропуская его движения сквозь себя, нащупывая ногами только что оставленные им следы.

Мы стараемся двигаться так, чтобы опушка была слева от нас, а чаща леса – справа. Там, в глубине, лес черный, холодный и тихий. Каждый раз, когда я начинаю сворачивать туда, вспомнив тень в форме маленькой девочки и пять костяных пальцев, Коул заставляет меня вернуться к краю леса.

– Я выиграл время, но совсем немного! – кричит он. – Не знаю, насколько хватит… сколько продержится ветер!

Он задыхается, и я чувствую, как он начинает таять под моими пальцами, превращаясь в нечто, больше похожее на туман, чем на живую плоть.

– Коул! – я вцепляюсь в него изо всех сил. Он замедляет бег, чтобы оглянуться на меня, глаза его блестят.

– Со мной все будет хорошо, – говорит он, заметив в моих глазах тревогу. И я снова чувствую, что мои пальцы касаются его руки, обычной руки. – Но мы должны спешить.

Мы снова бежим, у меня горят легкие, все тело сводит от холода и страха.

– Наверное, это Мэтью им сообщил! – говорю я.

Позади нас под ногами трещат ветки.

Наши преследователи в лесу. Я оглядываюсь назад, но вижу только черные ветви. Луна теперь светит слева от нас. Споткнувшись, я отступаю на шаг, нахожу на ощупь руку Коула, мы сплетаем пальцы. В темноте эхом отдаются мужские голоса, звучат все тише. Трое уходят вглубь леса.

Коул резко сворачивает налево, и мы выскакиваем на опушку. Луна стоит высоко и снова ярко светит, заливая светом пустошь и выставляя все вокруг напоказ. В том числе и нас.

Мы бежим по открытому месту, потом вверх по холму, я задыхаюсь, внутри все горит, не хватает воздуха и сил. Я уже решаю, что мои ноги и легкие сейчас откажут, но тут попутный ветер легко подхватывает меня, подталкивает в спину, помогает. Когда, добравшись до вершины холма и не выпуская руку Коула, я отваживаюсь оглянуться, то вижу, что мужчины тоже вышли из леса. Но, прежде чем они успевают заметить нас на холме, мы скрываемся.

* * *

До самого дома нас провожает попутный ветер.

Мы не заходим к сестрам, не разговариваем, мы несемся, экономя каждую крупицу силы, лишь бы добежать. Только завидев издали мой дом, мы решаемся остановиться, и ветер с пугающей стремительностью сменяется полным штилем. Я оседаю на землю, хватая воздух, и прикрываю глаза – голова кружится, а кажется, что это земля уходит из-под нас. Когда я открываю глаза, Коул стоит рядом со мной на коленях, изо всех сил стараясь не свалиться. Он поднимает голову, и я вижу, что он бледный как смерть.

– Тебе надо уходить, – прошу я. – Они видели тебя. Теперь они решат, что мы что-то прячем.

– Проверь Рен, – выдыхает он, и только тогда я вспоминаю маленькую темную фигурку, проскользнувшую в лес. Я поворачиваюсь к дому. Окно спальни открыто, и сердце у меня уходит в пятки. Я вижу занавески нашей с сестрой комнаты, ясно вижу в сиянии луны всю комнату, до задней стенки. Быстрее, чем Коул, я оказываюсь у подоконника, борясь с искушением громко позвать Рен. С трудом сдерживая слезы и панический страх, я неуклюже, с шумом забираюсь через окно в комнату.

Она здесь.

Спит, как в гнездышке, с головой завернувшись в одеяло. Я наклоняюсь над ней и вижу амулет на руке, до сих пор пахнущий землей и чем-то сладким. Мысленно я горячо благодарю Магду и Дреску. За окном бесшумно возникает Коул, и я высовываюсь к нему. В его глазах беспокойство, но я киваю, и он вздыхает с облегчением. Коул оглядывается через плечо.

– Сколько у вас детей в Ближней? – спрашивает Коул, облокотившись на подоконник.

– С дюжину, если не больше, – шепчу я. – А что?

– Одному из них повезло меньше.