Считалочка для бомбы - Владислав Выставной

Первая партия леса далась с большими потерями: бульдозеры сгребали в сторону кучи разбитой пластмассы. Зато на освобожденный от зарослей участок бодро подскочили два щегольских костюма с портфелями. Один портфель немедленно распахнулся, в воздух взлетела большая круглая печать и – шлеп! Оттиск ее впился в зияющую дырами от убежавших пней проплешину.

И тут же воздух поплыл, наполняясь новыми, отнюдь не лесными запахами, а сквозь умирающий мох стала проявляться все та же чистенькая, аккуратненькая тротуарная плитка…

– С почином, вас, коллега! – воскликнул один из костюмов.

– И вас с почином! – торжественно ответил другой, и два рукава покачались друг перед другом в невидимом рукопожатии.

Семен твердым шагом удачливого полководца прошелся по полю выигранной битвы. Здесь визжали пилы укладчиков бревен, что разделывали деревья, словно говяжьи туши, избавляя стволы от веток и распиливая на куски одинаковой длины. Бревна укладывались в машины, в кабинах которых сидели все те же безмолвные пластмассовые фигуры.

В общем, работа кипела.

Семен подошел к новой границе владений Черного Риэлтера, туда, где плитка уперлась еще нетронутые заросли. Протянул руку к какому-то зеленому листику…

Странное, забытое уже чувство овладело им. Словно он потерял что-то очень важное для себя, что-то дорогое…

Он попытался сделать шаг – на мягкий мох, в который проваливается нога, который нежно принимает на себя каждый шаг, скрадывая звуки и родня тебя с этой волшебной тишиной…

Тело его уперлось в невидимую упругую стену. Семен отпрянул: он совсем забыл, что вернуться ТУДА не так просто…

– Мне нужно разрешение, – сказал Семен. – Мне надо осмотреть сырьевую базу.

Костюмы повернулись друг к другу, словно переглядываясь.

– Можем дать только временное разрешение. На один час, – сказал костюм. – На более длительный срок Ордер дает только босс.

– Хорошо, – сказал Семен. – На час, так на час.

Он шел по лесу, и всей кожей впитывал забытые уже ощущения. Он был дома – и лес это чувствовал. А потому не воспринимал его как чужеродное тело, норовя наброситься, разорвать на части и пустить на перегной, для подпитки своих молодых побегов.

Семен мягко ступал по податливому мху, и приторная атмосфера Черных Земель забывалась, уступая место суровому, но притом невероятно свежему дыханию леса. Лес смотрел на него настороженно, подозрительно, сопровождая взглядами спрятавшихся в коре глаз, легкими прикосновениями лиан и веток. Лес никак не связывал истребление части себя самого с этим человеком, который чувствовал себя здесь, как дома.

Семен вышел на маленькую полянку, которая наверняка смотрелась бы очень живописной, свети над головой вместо черного, с тонким нимбом короны, солнца нормальное, человеческое светило. Посреди поляны рос исполинской мощи дуб – могучий ствол был покрыт толстыми слоями потрескавшейся коры, местами подернутой лишайниками, ветви под тяжестью желудей и листьев склонялись местами до земли. В листве его копошилась многочисленная птичья живность, белки и еще какие-то существа. Сам же дуб спал, тяжело дыша, прикрыв глаза веками из массивных наростов коры.

Заметив Семена, птицы подняли страшный шум в ветвях, от чего на землю обильно посыпались листья и старые отмершие ветки. Дуб закашлялся и проснулся. Он недоуменно поводил глазами по сторонам, словно ища – кто же это осмелился разбудить такого великана – и уперся взглядом в робко остановившегося напротив Семена.

– А, это ты… – низким рокочущим голосом произнес дуб. – Что-то пропал ты из лесов, пропал. Неужто в город подался? Неразумно, неразумно…

– Да, Царь лесов, – понурив голову, отозвался Семен. – Случайно так вышло. Ушел я из леса. И теперь, видно, обратной дороги мне нет…

– Хм… – гулко, наставительно произнес дуб. – Город – это страшная сила. Он разъедает окружающие его леса, словно вода, смывающая песок. Уж до чего я могуч – но ничего не могу поделать с этой силой. То ли дело – тысячу лет назад! Тогда я царствовал по всему миру – и люди боялись, уважали меня…

– Я и сейчас… уважаю, – пробормотал Семен, не решаясь поднять глаза.

– Да… – протянул дуб. – А самое страшное в городе-чудовище – это то, что он разъедает не только землю, стволы и листья. Нет! Пройдет время – и новые побеги займут место погибших, а наша смерть пойдет только во благо лесу – земля за счет нас станет жирнее и новые соки побегут по молодым стволам.

Самое страшное – это то, что город разъедает душу. Вымывает из нее всю соль, весь смысл жизни на этой земле. И потом они, эти люди города, в своих мертвых каменных домах сидят и думают ночи напролет: в чем смысл их жизни? Но как же люди ответят на этот вопрос, если весь смысл давно у них выветрился, исчез, растаял?..

– Ты прав, Царь лесов, – сказал Семен. – Я запутался. И я пришел сказать тебе… Сказать тебе…

Семен собрался с духом, чтобы признаться Царю лесов в своем отступничестве, в затмении, что нашло на него, в том, что он променял свое, настоящее на какой-то золотой мираж…

– Что, каяться пришел? – раздался со спины насмешливый голос.

Семен обернулся. Прислонившись к шершавому сосновому стволу, плечом стояла девушка в длинном черном платье. На голове девушки был искусно сплетенный венок из трав и мелких цветов, а глаза ее сверкали странными желтоватыми огоньками. Девушка была незнакомой. Хотя… В ней определенно угадывались какие-то знакомые черты…

Не может быть!

– Карина… Ильинична? – сбившись, спросил он.

– Можно без отчества – какие наши годы! – хохотнула девушка. – Ты, я вижу, тоже пришел в норму. А то смотреть было страшно – прямо леший какой-то…

– Но как… Впрочем, это как раз понятно… Что вы… ты здесь делаешь?

– А что делать в лесу ведьме? – дернув плечом, сказала Карина. – Как всегда – травки собираю, заговоры сочиняю, да с интересными людьми разговариваю…

– А… А внучка где? – встрепенулся Семен, словно пытаясь заглянуть Карине за спину.

– Не знаю, – равнодушно сказала Карина. – Какие у меня внучки? Разве мне можно дать столько лет? Да ты не волнуйся – она Игрок, такой же, как мы с тобой. А потому Игра ее в обиду не даст. Разве что кто из нас, Игроков ее обидит. Но ведь ты этого не сделаешь?

– Нет, – сказал Семен. Я – нет…

Несмотря на слова изрядно помолодевшей Карины, ее доводы не убедили Семена, и такое отношение бабки к внучки пришлось ему не по душе. Он посмотрел на Царя лесов, ища у него поддержки. Но старый дуб давно уже спал, и глаза его скрылись под замшелыми веками…

– А какими же судьбами ты оказался в моем лесу? – сложив на груди руки, поинтересовалась Карина.

Семен мельком отметил, что грудь у новоявленной ведьмы стала выше всяческих похвал. И кожа – прямо-таки светится… С усилием избавившись от наваждения, он сказал: