Ведьмин Лог - Мария Вересень

– Как?! – задохнулись мы.

– Наперекосяк! – проскрипела склочная ведьма. – Все в вашу бабку, понабрала всяких нищенок бездарных! – Она бросила взгляд на подоспевшую грязную Маргошу. – Теперь наплачемся. Я таких мороков сроду не видела! Чтобы мне кто-то глаза отвести мог! И не думала никогда.

Бабушка как-то сразу погрустнела, но все равно не сдалась, гордо заявив:

– А подойти она к нам все равно не осмелилась, травила зверьем каким-то, как скотину.

– Оборотни это, – просветила нас подошедшая Рогнеда, в руке сжимая клок волос, внимательно его изучая. – Один медведь, один волк… А еще…

– Какая-то тварь вонючая, – плюнула бабка, а Августа вздохнула тяжело.

– В общем, набрала она в Урочищах себе армию, мы ее как раз в нужное местечко спровадили.

– Вы еще пожалеете об этом… – услышала я тихое шипение.

Мы с Ланкой, не сговариваясь, подскочили и уставились в темень. Шагов за сто от нас стояла роскошная фря в темном платье с открытыми плечами, очень светлые волосы были зачесаны наверх, она куталась в наброшенную шкуру черно-бурой лисы, у которой вместо глаз в мертвой мордочке поблескивали камешки-агаты. Собой девица была бела и на голову выше нас с сестрой, с таким высокомерным выражением лица, что мы сразу опознали в ней Фроську.

– Бей ее!!! – затопала ногами Ланка, а я со злости швырнула-таки молнию, опалив прическу на голове Подаренки.

– Где, где гадина? – вертели головами бабуля, Августа и Рогнеда, слепо и бессмысленно шаря глазами по болотине.

– Да вот же она!!! – взвыла я, и мы вместе с сестрой рванулись к Подаренке, но между нами, как назло, лежала полоса топи, над которой, вся такая чистенькая, летела, словно невесомый комок пуха, Фроська.

Почему-то это вывело нас еще больше из себя. За спиной Фроськи поднялся на дыбы медведище, и мы с сестрой, только переглянувшись, ухватились за руки и запустили красивый шипящий огненный шар. Бледная Фроська неверяще смотрела, вытаращившись на это чудо, а потом, истерично взвыв:

– Ненавижу!!! – резко, словно рвала тряпку, развела в стороны руки.

– Ложись!!! – взревела бабуля, расшвыривая нас в стороны. Болотная земля разошлась под ее ногами, и Марта с отчаянным криком ухнула в провал.

Я обмерла, не веря собственным глазам, а разорванная надвое болотина снова схлопнулась у нашей бабули над головой. Фроська захохотала гиеной, и Августа, чутко вслушивавшаяся все это время, махнула клюкой. Там, где стояла Фроська, взметнулись травяные щупальца, оплетая ноги и подол Подаренки.

– Промазала!!! – взвыла стоящая на коленях Ланка, а я только размазывала слезы по щекам.

Наш огненный подарочек взорвался, сметая все вокруг, и Подаренка, которую зацепило августиным колдовством, лишь чуть-чуть не успела отлететь. Так ее и пришмякнуло в грязь. Медведь, прыгнув к хозяйке, сгреб ее, обрывая хищные щупальца травы, и ринулся с ней прочь. Фроська, утратившая всю свою величественность, болталась на его плече как тряпка, но грозилась вовсю:

– Вы еще заплатите за это!!!

– Ноги вырву, глаза выцарапаю!!! – прорвало наконец меня, а Ланка на четвереньках пыталась разгрести болото, подвывая жалостливо:

– Бабушка!

– Ну чего тебе? – замогильным голосом поинтересовалась бабуля.

Ланка еще немного погребла и спросила у жижи:

– Ты где? Ты как?

Бабуля треснула ее по затылку, а я второй раз за сегодняшний вечер кинулась к ней на грудь и получила тумака.

– А ну не смей мне кофту пачкать!

– А как это? – не понимая, начала сестрица.

– Ну, положим, мороки не она одна может наводить, – проворчала Августа. – Только видеть мы ее все равно не видим. В отличие от вас…

Рогнеда вздохнула:

– Что ж теперь делать-то?

– О! – подняла вверх свой сухой пальчик бабуля. – Вопрос ценою в жизнь!

– Может, вы уже поможете мне, если наигрались? – капризно поинтересовалась Маргоша. – Сколько я его вытягивать буду?

Мы оглянулись и смутились, вспомнив, что забыли про царька, который снова пускал пузыри носом.

Адриан Мытный тоже переживал вчерашнюю ночь, испытывая горечь и страх. Страшно ему было от того, что он вчера навидался. А горько – от того, что узнал. И если верить заколдованному разбойнику, то получалось, что всем Северском скоро завладеет нечисть. А родной отец Адриана будет у этой нечисти на посылках, если не хуже. Добровольный помощник.

Ох, как он рвал вчера на себе рубаху, грозился всем саблей, и каторгой, и гневом Великого Князя, вплоть до того мига, пока не заплясало в небе огневое зарево. Пока не полезли из темноты жуткие звери. Спасибо новым охранникам – уберегли.

– Ну что, сыночек, уверился? – ласково поинтересовалась разыскиваемая и, как заподозрил, принюхавшись, Адриан, давненько уже мертвая магистерша.

– Не буду я в ваших ведьмачих войнах участвовать, – твердо сказал боярин, отпихивая ее руки.

– А и не надо, – легко согласилась Марта Лапоткова. – Папа твой перед Чучелкой обязательно словечко замолвит. Будешь в золоте ходить, с золота есть.

– За одним столом с мертвяками сидеть, оборотням кланяться, вурдалакам неугодных скармливать, – хмыкнула из темноты гнусного вида старуха с клюкою, а вторая, благообразная, но тоже ведьма, кивнула:

– Не соглашайся, сынок. Это ж по дорогам надо бегать, потеть, ловить Чучелку-Подаренку.

И так стали отговаривать его, увещевая, что и ножки-то он стопчет, и одежку порвет, а если, не дай бог, Великий Князь прознает, дак это ж еще в Северск ехать придется за наградами и почестями, придется Разбойный приказ покинуть, начать службу благородную, боярскую, от богатых невест отбиваться, – что Мытный плюнул с досады:

– Против отца подбиваете, ведьмы? Да и что я с вашей Подаренкой делать буду, ежели она даже вас тут по болоту гоняет?

– А ежели энти ведьмы другого кого найдут? Кто за вашего батюшку перед Князем заступится? – буркнул прячущийся до поры за каменным гробом Митруха.

И Мытному враз сделалось тяжело на сердце. Он поник головой и раздавленно кивнул:

– Будь по-вашему. Только как я ее изловлю-то?

– Нам ее главное найти, а там мы ей хвост-то прищемим, – вылезла из темноты грязная растрепанная девица, почему-то с голосом Баси-покойницы.

Адриан вздрогнул было, но старая карга Лапоткова, раздувшись от гордости, обняла замарашку:

– Вот внученька моя, она тебе и поможет. Поедешь с барином, Ланочка? – поинтересовалась она у чумазой.

– Еще как, – улыбнулась та.

А Мытный с тоской вспомнил опознавательный лист: «…Волосы светлые, зеленые глаза, нраву веселого…» Взгляд его против воли устремился куда-то за спину девицы, которая вся с ног до головы была одинакового бурого цвета, но вовремя себя одернул, сообразив, что думает о ерунде, когда надо бы о важном.