Практика на Лысой горе - Марина Комарова

– Идиоты.

Вздрогнув, как от пощечины, я сделал невозмутимый вид:

– А что еще было делать?

Как ни странно, ехидный лекарь только пожал плечами. Кстати, в этом весь Савва: «Дурак! – Почему? – Не надо было делать это! – А что надо? – А я откуда знаю?» Впрочем, это меня не особо задело. А вот что он спокойно отреагировал на мои слова про встречу с Громовым – показалось странным.

Савва сел рядом и дал мне еще один стакан, до краев наполненный лекарством.

– Пей.

– А…

– Никаких «а» – пей.

Горестно вздохнув, я сделал глоток и снова поморщился:

– Ну и гадость.

Лекарю же, кажется, моя реакция приносила чистое незамутненное удовольствие. И с высоким градусом, как чистый спирт, ага.

– А ты что думал, – невозмутимо произнес он, открывая журнал и сосредоточенно что-то туда записывая, – притащил за собой заклятье на крови и хочешь легко отделаться?

Я поперхнулся и закашлялся. Савва укоризненно посмотрел на меня, покачал головой и похлопал по спине. Обжигающая горечь от лекарства не исчезла, но дышать стало легче.

– Что, мой друг, удивился, поди? – ласковым голосом поинтересовался он.

Сказанное не укладывалось в голове. Какое еще, к черту, заклятие? Кто успел наложить? И главное – когда? Даже если предположить, что тот самый злыдень, с которым я дрался… Нет, бред какой-то. Прыстрастник? Но они, если память не изменяет, таким не балуются – силенок не хватает. Призрачный Цимбалист? Да нет, эта зараза придумала бы что-то поизящнее, не его стиль.

– Еще как, – пробормотал я. – Сильное? Я толком сейчас ничего не ощущаю.

– Батенька, да у вас еще и склероз, – хмыкнул Савва, снова принимаясь разглядывать свой журнал. – Или вера в собственное величие. После истощения что вы там желали почувствовать еще?

Я только вздохнул. Этот гад был абсолютно прав. Пока не восстановлюсь – нечего даже и думать о попытках снять заклятие.

– Кстати, от Кирилла не удалось перехватить магический след?

Он отрицательно покачал головой:

– Нет, тебя притянули одного.

Сердце сжалось. Черт, плохо. Очень плохо. Едва приду в себя, попытаюсь хоть какой-то отклик ауры найти. Вдруг получится?

В лазарет робко постучали.

– Кто там? – гаркнул Савва.

Дверь осторожно приоткрылась, серой молнией что-то метнулось внутрь и придавило мою грудь. Охнув, я уставился на огромного дымчато-серого котищу, довольно прикрывшего необычные перламутровые глаза. Савва потерял дар речи – звери в лазарете! Потом нехорошо прищурился, бросил взгляд на стоявшего в проеме Дидько, не решавшегося пройти внутрь.

– Это еще что? – грозно спросил Шаленый.

Ответом – раскатистое урчание умостившейся у меня на груди зверюги. Кстати, что-то тяжеловат для обычного кота. Да зубы подлиннее будут, если не ошибаюсь. Тем не менее поднял руку и погладил его по голове. Урчание стало громче и убедительнее.

– Это выскочило из пространственного кармана, – произнес Дидько, сложив руки на груди. – Хованец скакал за ним по всему этажу. Даже меня позвал, однако поймать – куда там!

Савва поморщился:

– Завхоз, совсем сдаете что-то. Не поймать кота – это как?

Кот продолжал ластиться, а мне вдруг поплохело. Я, кажется, уже понимал, что произошло и почему он пришел за мной.

– А ты сам попробуй, – хмыкнул Дидько.

Учитывая, что в его тоне не было даже капельки обиды, стоило бы насторожиться, но Савве это в голову не пришло. Он коснулся холки кота и тут же, вскрикнув, отдернул руку и задул на пальцы. Серая шерсть стала дыбом, кот вдруг зарычал.

– Тихо-тихо, – шепнул я, пытаясь его утихомирить.

Кот что-то еще рыкнул, но, прикрыв глаза, уложил голову на мою руку, всем видом показывая, что на первое время прощает неразумных людишек.

Савва только покачал головой:

– Мольфарское создание. Ты скажи мне, Андрюша, – от голоса Шаленого у меня по спине пробежали мурашки, – как так вышло?

Повисла тишина. Стрелки висевших на противоположной стороне часов звонко отбивали каждую секунду. Дидько смотрел на меня с любопытством, Савва – с какой-то латентной кровожадностью.

Кот только свернулся клубком и довольно вздохнул. Молчание затягивалось, а терпение собеседников уменьшалось.

– Ну, понимаете, – начал я, – находясь по ту сторону Чумацкого Шляха, я создал кота. Не наделяя разумом и толком без физического тела – исключительно из дыма.

– Зачем? – поинтересовался Дидько.

– Ну… – пришлось признаваться, – успокоить нервы.

– Успокоил, – мрачно отметил Шаленый. – Ничего не скажешь. Ты же привязал его к своей сути, раз зверюга сумела прорваться оттуда к тебе.

Возразить нечего. Еще неизвестно, как на это отреагирует Призрачный Цимбалист. Может запросто пришить дело, что вывожу из его пределов полезные сущности. Но с другой стороны… Он нам и так задолжал.

Савва только вздохнул:

– В любом случае Вий-Совяцкому это не понравится.

* * *

– Мне это не нравится, – с каменным лицом подтвердил Вий-Совяцкий, едва я изложил свою историю от начала до конца.

Хорошо хоть в кабинете больше никого не было. Увязавшегося за мной Дымка пришлось оставить за дверью, несмотря на то что зверь порывался войти к ректору со мной.

Сказать, что Вий-Совяцкий был не в духе, – ничего не сказать. Нет, он не рвал и не метал, но от этого легче не становилось. Я сидел, уставившись на собственные руки, не рискуя поднять глаза. Все-таки ничего хорошего. Мне рассказали еще в лазарете, что тут побывал Призрачный Цимбалист и частично снял злыдневское заклинание. Радовало ли это меня? Ха, угадайте с трех раз! При этом Вий-Совяцкий почему-то отказывался наотрез говорить, что же пообещали этому гаду в роли оплаты.

Вздохнув, я все же мельком глянул на хмурого ректора:

– Что же будем делать?

Он фыркнул, постучал по столу ручкой с черепом. Глаза последнего, кстати, не сияли мертвенным зеленым светом. Сложилось впечатление, что кто-то выпил из него магическую силу. А зря. Хорошая была игрушка.

– Упыри, – мрачно бросил Вий-Совяцкий. – Первым делом разберемся с ними, потом все остальное.

Я нахмурился. Комиссия ему в первую очередь, значит! А человеческая жизнь уже ничего не стоит? Пусть даже он выгнал Громова, но не губить же!

– А Кирилл как же? Не можем же мы его оставить?

Вий-Совяцкий с любопытством уставился на меня. Даже приподнял правую бровь.

– Мы? – деликатно уточнил таким тоном, что по спине пробежали мурашки. Почему-то показалось, что в воздухе запахло кровью. Бред, конечно, но…