Дороги Призраков - Нэнси Холдер

Конечно, этого она никогда не скажет Фулканелли.

– Где тело? – очнулся он.

Слезы заливали ей лицо.

– Я не знаю, – прошептала она. – Они забрали его, чтобы облегчить мои муки. Его окрестили и потом унесли.

– Где священник? – спросил волшебник.

– Что? – Поняв, что ее могут уличить во лжи, она задрожала от ужаса. Ведь они могли покарать смертью отца Лоренцо, служившего мессу на вилле раз в неде shy;лю, а,остальные шесть дней проводившего в городе.

– Где священник?

– Он уехал. – Она зажмурилась. – Пожалуйста, синьор, я так устала, и меня постигло такое горе. Мне нужно отдохнуть.

Он ударил ее по лицу.

Люди в плащах с капюшонами втолкнули в комна shy;ту горничную, кухарку и трех других служанок Джу shy;лианы, швырнув их, рыдающих, на пол.

– Убейте старуху, – бесстрастно произнес Фулка-

нелли.

– Нет, стойте! – вскрикнула Джулиана, приподни shy;маясь на локтях.

В ужасе смотрела она, как один из мужчин схватил Консетту и запрокинул ей голову. Другой прислужник с быстротой молнии выхватил из рукава стилет и пе shy;ререзал несчастной горло.

Кровь брызнула на двух прислужников.саму Джули shy;ану и лежавших на полу женщин, которые подняли страшный крик. Но на Фулканелли не попало ни капли.

– Где наследник Рене? – заорал он. – Говори, или всех в доме перережут!

– Умер, – рыдала Джулиана. – Он умер.

Тогда Фулканелли приказал мужчинам, чьи плащи пропитались кровью:

– Убейте молодую.

– Нет, нет! – визжала горничная, когда они подня shy;ли ее на ноги. – Синьора, умоляю вас, скажите им!

– Что им сказать? – в отчаянии спросила Джулиана. Горничная долго не могла отвести от нее глаз. По shy;том она заплакала и застонала.

– Скажите им, что он умер, – потерянно пробормо shy;тала девушка.

Резня в спальне Джулианы продолжалась несколь shy;ко минут. Потом приспешники Фулканелли стащили ее с кровати и вывели во двор, где были уничтожены все, кто находился на вилле: одних убили люди в пла shy;щах с капюшонами, которые приехали с Фулканелли, других разорвали в клочья монстры, материализовав shy;шиеся из воздуха. Джулиана стала свидетельницей того, насколько он могуч и всесилен. Она вынуждена была наблюдать за тем, как одних ее слуг пожрал огонь, а тела других рассыпались, словно стекло, от одного движения запястья Фулканелли.

Мужчины, мальчики, девочки – все без разбора. Они с воплями принимали свою смерть, умоляя синь shy;ору о спасении.

Но она не спасла. Не могла. И никто из тех немно shy;гих, кто знал о том, что ее ребенок жив, не выдал ее.

Алессандру не нашли, и в сердце Джулианы вспых shy;нула надежда.

Ничего не добившись, прислужники Фулканелли вскочили на спины призрачных лошадей и ускакали галопом. Только один остался позади хозяина, держа под уздцы его лошадь.

Фулканелли повернулся к Джулиане и погладил ее

по щеке.

– Ты была права. Ты скоро умрешь от потери кро shy;ви, – сказал он.

– И предстану перед Матерью Божьей, а тебя ждет Преисподняя, – прошептала она.

Он рассмеялся и плюнул ей в лицо. Его слюна, из shy;дававшая запах могильной гнили, оставила след на ее коже.

– У меня заключен договор с Дьяволом, – сказал он, – в котором говорится, что наши враги будут стра shy;дать всегда, когда представится такая возможность. Твой муж сильно опечалился бы, узнав, что ты умерла сразу после рождения ребенка. Однако это удел мно shy;гих женщин. Такова жизнь. – Он бросил на нее злоб shy;ный взгляд. – А вот если бы он узнал, что тебя замучи shy;ли до смерти, медленно и со знанием дела, пока он те shy;шит себя бесплодной затеей, тогда, думаю, он был бы вне себя от горя. Как ты думаешь, кто послал ему это письмо?

Он поднял руку с листами бумаги.

Весь дом поглотила тьма. У Джулианы перехва shy;тило дыхание, ее горю не было предела. Что-то при shy;близилось к ней сзади. Что-то ужасное. Холодное,

как могила.

– Прощай, – самодовольно заявил Фулканелли.

Стук копыт отдавался в ушах Джулианы вместе с биением ее сердца, слабого и трепещущего, как у ко shy;либри. Она поняла: Фулканелли оставлял ее тому, кого он призвал волшебством, чтобы предать ее смерти.

«Может быть, – с надеждой подумала она, – я умру в эту самую минуту».

Она ждала смерти, как свидания с любовником. – После смерти все будет хорошо…

Вокруг было светло, как днем. В саду благоухали розы. Ее глаза наполнились слезами при виде всего этого великолепия. А сердце сжалось от нестерпимой боли…

– Боже мой, Баффи! – закричал Ангел.

Она рухнула ему на руки и, борясь с тошнотой, под shy;ступавшей к горлу, проговорила:

– Я не Баффи. Я Джулиана Рене.

Она осмотрелась и увидела Оза, стоящего рядом.

– Ох-ох, – только и сказал он.

– В чем дело? Со мной все в порядке.

– У тебя не было пульса, – осуждающе сказал Ангел.

– Но сейчас же есть? – Она нахмурилась. – А по shy;чему вы позволили мне заснуть?

– Ты очень устала, – заметил Оз.

– Что тебе приснилось? – взволнованно спросил Ангел. – Скажи мне, пока не забыла.

Она пожала плечами:

– Как будто я могу забыть. Ничего хорошего. Это был один из тех снов. – Она остановила взгляд на Озе. – Там реальность перемешана со сверхъестественными вещами. Со мной это время от времени случается. Ти shy;пичный сон Истребительницы.

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – заверил ее Оз. – А вот мне снилось, что я провалил выпускной экзамен и должен его пересдавать. Ничего сверхъестественно shy;го. Должно быть, это присуще только Истребитель-

ницам.

Она улыбнулась ему, потом повернулась к Ангелу:

– Я жила на вилле и вдыхала аромат роз. Множе- ; ства роз. Возможно, Площадь роз – это вовсе не адрес,

а название виллы. А еще я видела панораму города. – Она помедлила. – Древнего города. И большой купол церкви.

– Который есть во Флоренции, – сказал Оз.

– Ладно, – подытожил Ангел, протягивая руку к телефону. – Кому будем звонить – Джайлсу или При shy;вратнику?

– Привратнику, – предложила Баффи. Ангел набрал номер.

Джайлс припарковался во дворе своего дома и с улыбкой наблюдал, как Ива, зажав букет коленями, пытается открыть дверцу. Это была блестящая идея – пригласить всех на обед от имени Джойс Саммерс. Они нуждались в небольшой передышке после борьбы с монстрами и запечатывания брешей. Короче говоря, им хотелось побыть просто детьми.