Рубиновое кольцо - Райчел Мид

– Держитесь в сторонке, – прошептал я.

Младенца и бывшую женщину-алхимика было бы сложно забыть, но я надеялся, что Сидни затеряется в нашей пестрой компании.

Сидни быстро отошла от моих почитательниц. Дмитрий последовал за ней.

– Ждем у машины! – сказал он мне.

Я кивнул и повернулся к исцеленным дампиркам. Я старался выслушивать их комплименты максимально любезно, но меня преследовала мысль, что в их числе должна быть и Оливия. Некоторые о ней упомянули, добавив, что глубоко сожалеют о потере, но про младенца, к счастью, никто не спросил. Когда они разошлись, я решил, что свободен, но меня снова окликнули.

Я увидел, что ко мне подошла Лана.

– Обидно, что так получилось, – печально посетовала она. Казалось, за истекшие сутки она постарела на несколько лет. – Как бы я хотела, чтобы все сложилось иначе!

– И я, – признался я совершенно искренне.

– Дмитрий ничего мне не объяснил, но я уважаю его желание… и твое тоже. Не знаю, к чему такая секретность, но я видела лицо Оливии, когда она разговаривала с тобой перед смертью. – Лана помолчала, вытерев глаза. – Что-то ее грызло, и она доверила тебе малыша. Мне этого вполне достаточно. Я рада помочь и тебе, и твоим друзьям. Что я еще могу сделать для вас?

– Пусть все забудут, что мы побывали в «Диких соснах», – негромко произнес я. – Мы все, и малыш, – уточнил я.

– Хорошо, – отозвалась Лана и кашлянула. – Но у меня есть неловкий вопрос.

«Всего один?» – изумилась тетя Татьяна.

– Есть ли какие-нибудь пожелания относительно тела? – осведомилась Лана.

Я поежился. Оливия умерла. Я видел, как ее аура растаяла в воздухе. Мне и в голову не приходило, что меня могут попросить принять и такое решение.

– А что бы вы сделали при обычных обстоятельствах?

Лана развела руками:

– Мы могли бы отправить ее тело родственникам для похорон или кремации. Или в Хоутон, если бы время поджимало. Кстати, тот алхимик оставил у нас немного реактива, который растворяет трупы. Сказал, что мы можем им воспользоваться, если понадобится.

У меня заныло сердце. Думать о том, что с телом Оливии сделают то же самое, что и со стригоями, было тошно, особенно если учесть, что ей пришлось перенести за свою недолгую жизнь. Однако я своими глазами видел, на что способен алхимический реактив. Он полностью уничтожит бренные останки Оливии и скроет тот факт, что она рожала.

Я зажмурился, и у меня подкосились колени.

– Адриан! – позвала Лана. – Как ты себя чувствуешь?

Я открыл глаза.

– Примените реактив. Это могло быть ее последнее желание.

Лана выгнула бровь, но я решил не вдаваться в подробности. Даже с Ланой не стоило откровенничать. А Оливия бы точно не захотела, чтобы ее труп оказался в похоронном бюро или у родственников, где могли узнать, что она рожала, и начать задавать вопросы. Оливия погибла ради того, чтобы спасти Деклана от участи подопытного кролика.

Она оставила Деклану в наследство чудесную ауру и подарила ему жизнь, полную опасностей. Так уж получилось.

– Ладно, – проговорила Лана. – А ты можешь положиться на меня – я не стану распространяться о сыне Оливии. И мои люди тоже. Я позабочусь, чтобы все стихло. У нас в коммуне умеют хранить секреты.

– Спасибо.

Я собрался уйти, но она удержала меня за локоть.

– А что передать твоему дяде? Он про тебя спрашивал.

Мне совершенно не хотелось встречаться с Рандом, кроме того, я не сомневался в том, что он любит совать нос в чужие дела. Мне не хотелось с ним видеться и изворачиваться насчет Оливии и малыша.

– Просто скажите, что мы уехали спозаранку, – ответил я.

Дальше был трудный день в дороге, осложнившийся наличием младенца, которого мы кормили каждые два часа. Мы не смогли улететь из Хоутона, и Дмитрий довез нас до Миннеаполиса (с частыми остановками), где мы смогли пристроиться в аэропорту и попасть на случайно освободившиеся места на рейсе до международного аэропорта Лос-Анджелеса. Мы с Сидни разрывались между заботами о Деклане и переговорами с теми, кто ждал нас в Палм-Спрингсе.

Я удостоверился в том, что Нейл уже добрался до Палм-Спрингса, как и было условлено между нами, но не стал рассказывать ему ни про Оливию, ни про Деклана.

И конечно же, мне пришлось держать в неведении Розу и Дмитрия, что было крайне неприятно. Но сперва следовало просветить именно Нейла.

– Это ваш первенец?

– А?

Самолет заходил на посадку в Лос-Анджелесе. Я пытался укачивать раскапризничавшегося Деклана, оставаясь пристегнутым в кресле. Не имея нормальных погремушек, мы с Сидни решили отвлечь его, потряхивая связкой ключей (хотя Сидни и утверждала, что в какой-то журнальной статье говорилось, что новорожденные толком ничего не видят).

Вопрос нам задала миниатюрная старушка, сидевшая в соседнем ряду.

– Ваш первый ребенок? – уточнила она, широко улыбаясь.

Мы с Сидни переглянулись и заморгали.

– Э… да, – пробормотал я в конце концов.

Старушка просияла.

– Я угадала! Вы оба такие заботливые! Так беспокоитесь! Но не волнуйтесь. Ухаживать за ребеночком совсем несложно! Вы скоро привыкнете. Вы оба – прирожденные родители. Готова поспорить, что вы обзаведетесь дюжиной!

Она хихикала до самой посадки.

Когда мы оказались в Палм-Спрингсе, единственным не вымотавшимся членом нашей команды был малыш Деклан. Никому из нас до сих пор не удалось нормально выспаться, но мы старались держаться. Дмитрий сел за руль и довез нас до дома Кларенса Донахью, где мы могли рассчитывать на относительно безопасное пристанище. Здесь же я мог получить давно необходимую мне кровь. Кларенс Донахью был мороем-отшельником, который всегда нас выручал. Он приветливо встретил нас в гостиной, куда нас привела его домоправительница.

Я возликовал, увидев рядом с Кларенсом свою мать.

– Мама! – воскликнул я, крепко ее обнимая.

– Господи! – удивилась она, когда я ее отпустил. – Милый, мы ведь не виделись несколько дней!

– За это время слишком много всего приключилось, – совершенно честно ответил я, думая о мертвой Оливии и о живом Деклане. – Но похоже, все только начинается. Сидни созвонится со своими друзьями, и начнутся настоящие гонки с препятствиями. Мы будем очень заняты… а сейчас, ма, мне понадобится твой совет… и еще кое-что.

Я посторонился. Вперед вышла Сидни, которая несла в автокресле спящего Деклана.

Моя мать недоуменно воззрилась на малыша, потом – на Сидни и лишь затем повернулась ко мне.

– Ребенок… Но это невозможно!

– Он не мой, – устало сообщил я. – Его зовут Деклан. Мне поручили о нем позаботиться. Пожалуйста, приглядывай за ним, когда мы отправимся на поиски Джилл. Больше никому я его доверить не могу.