Время зверя - Вячеслав Шалыгин

– Ты считаешь, что Носящий Имя меня не простит? – спросил министр.

– Не знаю, – собеседник пожал плечами. – Все будет зависеть от его настроения.

– Я буду молиться! – пообещал маршал.

– Если вам так легче – пожалуйста, – Михаил усмехнулся. – Что только от этого изменится?

Министр, начав было молитву, внезапно осекся и взглянул на собеседника с изумлением.

– Я боюсь даже предположить такое, но… не дьявол ли говорит твоими устами? – прошептал он, лихорадочно осеняя себя святым знаком.

– Вы бы выпили чего-нибудь да отправлялись спать, – с участием посоветовал министру Басманов. – А кто чьими устами говорит, мы лучше обсудим утром, договорились?

– Всюду измена! – Маршал схватился за голову и застонал. – Я не смогу молчать! Мне придется рассказать Носящему Имя о твоем отношении!

– О моем отношении к чему? – Михаил рассмеялся. – К твоему малодушию? Ты хочешь обвинить меня в том, что я не желаю утешать предателя?

Маршал снова застонал, но на этот раз от горя и стыда.

На спирали Пятьсот второй не был с того момента, когда старец отправил его помогать Андрееву. Особых изменений в родном мире ученик не заметил, но его несколько удивила атмосфера какой-то нервозности и тягостных ожиданий, царящая среди времян. Пока юноша пробирался к резиденции Иила, навстречу ему попался не один отряд вооруженных воинов, которые целеустремленно планировали куда-то в сторону диких витков, где располагались просторные тренировочные площадки. Раньше отправляющийся упражняться в воинском искусстве отряд можно было увидеть раз в два витка или реже, теперь же они летели один за другим. Времяне старшего возраста провожали воинов плавными волнообразными движениями крыльев, а юноши завистливо барражировали неподалеку от воздушного маршрута солдат, словно купаясь в серебристых бликах от их доспехов. Равнодушными к пробуждающимся в молодых мужах военным инстинктам оставались только равные им по возрасту жены. Так требовал закон. Этим предполагалось усмирять пыл слишком расхрабрившихся солдат. Впрочем, и воинам, и девицам было хорошо известно, что на самом деле, видя вооруженного и закованного в доспехи солдата, любая женщина совершенно теряла волю и была готова идти за бравым военным хоть в Бездну. Пребывание на планете серьезно изменило представление ученика о том, как должны звучать настоящие, справедливые законы, и он лишь плотнее прижимал к телу крылья, провожая поворотом головы отряды будущих убийц. Ему больше не нравились постулаты учения Иила, впрочем, как и отступников. Он пока не понимал, в чем основной изъян этих законов, но после общения со Зверем не мог отделаться от ощущения, что они неверны в корне.

Старец встретил ученика в большом кабинете, украшенном застывшими композициями из света, металла и тумана.

– Я не понимаю, учитель, зачем все это нужно? – Задавая вопрос, Пятьсот второй почтительно поклонился. – Когда мы скрывали выявленный гравитонным кораблем артефакт, в этом ещё был некий смысл, но теперь, когда Зверь окопался на планете, что мы можем исправить?

– А ты предлагаешь сдаться? – раздраженно спросил Иил, не глядя на ученика. – Зверь не успокоится, пока не отомстит. И это в лучшем случае! Я боюсь представить себе, что будет, если ему удастся вспомнить главные Слова! А чем дольше он живет на Земле, тем такое развитие событий становится все более вероятным!

– Но мы не сможем ему помешать, – Пятьсот второй удрученно покачал головой. – Убить его на планете нам не под силу, а возвращаться на спираль он отказывается. Что же делать?

– Мы должны заставить его вернуться, – заявил учитель. – Любым способом…

– Его не убедить, – снова возразил ученик.

– Значит, придется убедить его самку, – Иил усмехнулся. – Эту мысль подал мне Андреев. Мысль, кстати, неплоха. Сейчас он занимается как раз этим вопросом, и если ты не желаешь оказаться вне игры, ступай и помоги ему…

Отказаться Пятьсот второй не мог. Непродолжительность беседы его немного встревожила, но учитель был явно не в духе, и настаивать на обсуждении прочих важных вопросов ученик не стал. Тем более что раздражение Иила окончательно убедило юношу в справедливости собственных сомнений. Мир безликих рушился лишь из-за того, что Зверь сбежал на планету и начал восстанавливать потерянную память. Нормальный мир, основанный на серьезных и непреложных законах, не мог пострадать от такого пустяка, а следовательно, старец и стражи были не правы. Значит, эти высшие в иерархии спирали чины просто обманывали своих граждан. Отступники, в отличие от Иила, говорили правду, но они не верили в Творца, а ученика устраивал только третий из возможных вариантов – с Творцом и справедливыми законами. Этот вариант был пока недостижим, но Пятьсот второй никуда и не спешил. Он немного постоял в раздумье и медленно побрел следом за учителем, который направился к самому краю витка Настоящего…