Черный хрусталь - Алексей Бессонов

– Он что-то орет, – сказал я, любуясь колоритным представителем туземной власти.

– Иллари, спусти олухам трап, – приказал Эйно, – а я пока схожу к себе за побрякушками.

Матросы перекинули через планшир длинную веревочную лестницу. Красноштанный чиновник шустро вскарабкался по ней и что-то крикнул вниз. Вслед за ним по трапу полезли трое солдат с длинными мушкетами в руках. Иллари спустился на палубу, подошел к таможеннику и заговорил что-то. К моему удивлению, чиновник без труда понял его. Он скорчил свирепую мину и показал рукой сначала на берег, потом – на своих солдат. Впрочем, я хорошо видел, что он чувствует себя довольно неуверенно. Наверное, колоссальные размеры «Брина» внушили ему немалое уважение. Тем временем на палубе появился Эйно. Полуобняв чиновника за плечи, он что-то зачирикал и споро уволок его в каюты. На палубе остались трое растерянных солдат, совершенно не знавших куда себя девать. Я почесал затылок.

– Жиро! – крикнул я.

– Здесь, господин доктор! – отозвался боцман.

– Поднеси ребятам по чарке рому. На камбузе, я чую, испекли пироги? Добавь к рому по пирогу.

– Слушаюсь, господин доктор!

Раскуривая на ходу трубку, я неторопливо спустился на палубу и присел на трюмный люк неподалеку от солдат. Из двери, ведущей в кормовые помещения, появился Бэрд.

– Там идут переговоры, – сообщил он мне. – О, а это что за мокрые курицы?

– Местное воинство, – объяснил я.

Жиро вынес из камбуза здоровенную ендову с ромом и блюдо пирогов. Солдаты сперва отпрянули в сторону, но потом, поняв, что угощение бесплатное, охотно принялись за выпивку. Боцман загнал вниз нескольких излишне любопытных матросов и подошел к нам.

– Это вы правильно, господин доктор, – сказал он. – Пусть эти бестолочи запомнят нас как честных людей.

К честным людям Жиро относил всякого, кто не стремился дать в ухо каждому встречному. В чем-то он был, безусловно, прав.

– Хороши солдаты, – продолжал он, – вы на их ноги посмотрите. Сапог у них нет, что ли?

– Н-да, – скептически хмыкнул Бэрд, – кажется, эта так называемая обувь сплетена из соломы. Никогда еще не видел, чтобы люди носили на ногах корзины. Да еще и королевские солдаты. Сброд. Что бы они с нами сделали, с этими своими кремневками?

На палубе вновь появился бородатый парень в сопровождении Эйно. Его загорелая, выдубленная морским ветром рожа лоснилась от удовольствия. Сказав что-то князю, он с почтением поклонился и махнул рукой своим служивым, которые, едва завидя его, отодвинули угощение под планшир и сделали вид, что изо всех сил несут службу.

– Жадный, гад, – весело объявил Эйно, глядя, как отчаливший катер жмет к берегу. – Ута ему понравилась, т-ты посмотри на него. Просил продать. Знаете, какую цену давал?

– Какую? – выпучил глаза Бэрд.

– Трех баранов и ослицу. Свирепая, говорит, женщина, мне как раз такая и нужна. Верблюдов пасти, поняли? Лучше ее на берег не пускать, а то выкрадут и отправят… на пастбище.

Мы с Бэрдом покатились со смеху.

Вот это да, подумал я, отсмеявшись, так здесь еще и рабство? Святые великомученики! Без пистолета, а лучше двух, я на сушу не пойду.

– Кстати, об оружии, – Эйно стал серьезен, – этот оборванец объяснил мне – я, правда, и раньше такое слышал, но теперь уж знаю точно: у них нельзя ходить с мечом. А с кинжалом – сколько угодно. При этом, что совсем уж остроумно, к мечу у них приравнивается ружье. А вот пистолет, как можно было догадаться, к кинжалу. Так что примите к сведению. Та-ак… со мной поедет Маттер и, если хотите, вы, господин Бэрд.

– Мы едем за лошадьми?

– И за лошадьми тоже. Впрочем, всему свое время. Надо взять пресную воду: таможенник рассказал мне, как это сделать, кое-что из продовольствия, и навестить одного человека. Будьте готовы через четверть часа, ясно?

На пристани уже собралась целая толпа. Размахивая руками, о чем-то, видимо, споря, они пялились на наш корабль так, словно ожидали пришествия местных богов. Народ произвел на меня впечатление: мне еще не приходилось видеть таких чумазых оборванцев. В большинстве своем они носили грубые холщовые штаны, кое-как скроенные куртки из прокисшей овчины и высокие конусовидные шапки с меховой оторочкой. Да уж, со стороны моря блистательная Лауда походила не на столицу государства, а на грязный рыбачий поселок. Рыбой здесь и в самом деле воняло от души.

Бэрд первым взобрался на выщербленный камень причала и помог подняться Эйно. Едва я покинул шлюпку, матросы тотчас налегли на весла и погнали ее обратно в море. Публика, толпившаяся на берегу, опасливо шарахнулась в сторону, давая нам дорогу. Эйно уверенно прошел вдоль причала и вышел к неровной каменной лестнице, ведущей наверх, к торговым улочкам. Там мы нашли нечто вроде извозчика – двуколку с тощей заморенной кобылой какой-то непонятной пегой масти. Лоттвиц что-то сказал вознице, бросил ему в ладонь серебряную монету и сделал нам знак забираться.

Дальнейший пейзаж меня не очень разочаровал. Все было приблизительно так, как я и ожидал. Вслед за узкими и грязными торговыми кварталами начались запутанные, такие же узкие, но уже не вонючие и почти чистые улицы, застроенные облупленными каменными строениями. Похоже, здесь были просто помешаны на балконах и балкончиках – они гроздьями свисали с каждого фасада. Чем дальше мы отъезжали от берега, тем все более чистая публика попадалась нам навстречу. В конце концов двуколка затарахтела мимо громоздких и нелепых двух-трехэтажных особняков, прятавшихся за высокими вымазанными глиной заборами. Глядя по сторонам, я вдруг понял, что за все время, что я находился в благословенном Бургасе, мне не встретилась ни одна женщина. Сей факт наводил на довольно печальные размышления. Я вспомнил предложение таможенного чина и подумал, что Шахрисар нравится мне гораздо больше. Там тоже рабство, там вообще на каждом шагу воры и бандиты – но там, по крайней мере, не принято считать своих жен и матерей скотиной, которая должна жить в хлеву и не показываться на улице.

Мы остановились возле высоких, окованных металлом ворот какого-то богатого дома. Эйно оглядел небольшую калитку со смотровым окошком и с маху врезал по ней рукоятью пистолета.

– Не нравится мне здесь, – заметил Бэрд, ежась от холодного ветра. – Мрачно как-то, тебе не кажется?

– Кажется, – согласился я и погладил торчащий из кобуры «Вулкан». – Скорей бы отсюда. Смотри, на улице – ни единой души, а у меня, тем не менее, такое ощущение, что за нами наблюдают…

– У меня тоже.

В окошке появилась какая-то непонятная расплывшаяся рожа и что-то возмущенно прочирикала. Эйно ответил ей на том же самом птичьем языке. Рожа исчезла.

– Пошел доложить хозяину, – сказал князь. – Да, гостеприимная страна, ничего не скажешь. Бэрд, сколько у вас пистолетов?

– Два, ваша светлость. Позволю себе заметить, я умею стрелять с двух рук.