Успеть за Правдой - Максим Резниченко

– Бегите! – подхватил мой крик сэр Эдвард, но его друзья вместо того, чтобы направиться к нам, начали пятиться, неправильно истолковав призыв своего товарища.

Людей с тварями разделяло не больше полутора десятков метров, когда, мелькнув белой молнией, между ними возник Страж. Ему даже не пришлось атаковать. Он просто раздавил воинов своим весом. Одновременно с этим, с земли у наших ног вскочил освободившийся от опутавших его растений абориген. Сверкнул занесенный для удара хатис, но атака захлебнулась, едва начавшись. Вьюны, которые он разрезал, успели раньше. Они тугими канатами обвили воина и опрокинули его на землю. Он судорожно вцепился в горло, пытаясь освободить его от смертельного захвата. Еще несколько секунд тварь боролась, а потом затихла, несколько раз конвульсивно вздрогнула и исчезла.

Поднявшийся ветер окончательно развеял туман, и нашим взорам предстала совершенно пустынная поляна без следа присутствия тварей. А Страж, уничтожив их, не остановился: он ворвался в поселение, руша и ломая жалкие хижины, как карточные домики. До нас донеслись звуки разрушений, а спутники сэра Эдварда, постоянно оглядываясь, наконец, подошли к нам. Рядом судорожно вздохнул британец. Понял ли он, какая опасность ему грозила?

– Я буду признателен вам, сэр, если вы назовете мне свое имя, – обратился он ко мне. – Потому что я должен знать, кому я обязан своей жизнью.

Вряд ли теперь удастся уйти от ответа, но все-таки я нашел способ.

– К сожалению, по определенным причинам я не могу назваться. Однако вы можете называть меня Оружейником. Этого будет достаточно.

Британец и его спутники странно посмотрели на меня.

– Я уважаю данный вами обет, – он меня неправильно понял, – и уверен, что незнание вашего подлинного имени не исключает мою искреннюю благодарность, сэр Оружейник.

Я ничего не успел ответить, потому что сначала сэр Эвард Милсберри, а потом и его друзья: Энтони и Бенжамин – исчезли на моих глазах.

– Надеюсь, в следующий раз вы будете более осмотрительны в выборе случайных знакомых, – сказал я в пустоту. – И не стоит благодарности.

Слышал бы сейчас Рыжий, как разговаривают джентльмены. Я невольно хмыкнул, представив себе Семена, отпускающего всевозможные «буду признателен» и «искренне благодарю». Раньше небо упадет на землю, чем Рыжий выдавит из себя что-нибудь подобное. Однако лучше любых слов и уж тем более манер за себя говорят поступки. В этом Семен даст фору любому джентльмену, как бы хорошо воспитан тот ни был. Мой друг спасает жизни, и больше здесь нечего обсуждать.

Оставляя широкую борозду во влажной траве, а местами и вовсе вспахивая землю, ко мне приблизился Страж. До меня донеслись его мысли:

– Никто не выжил! Испугался за тебя, Друг!

Привычным уже движением протянул руку и положил раскрытую ладонь на белоснежную чешую змея. Наверное, мне никогда это не надоест.

– Спасибо, Друг, – улыбнулся я ему. – Ты здорово помог.

Волна теплой радости вперемешку с неподдельным беспокойством накатила на меня, и снова тихим шелестом зазвучали его мысли:

– Буду с тобой! Так будет лучше!

Почему бы и нет?

– Хорошо, – ответил я ему.

Змей подтянул хвост к своей голове и приглашающее поглядел на меня своими голубыми глазищами. Я колебался всего секунду, да и то – больше от неожиданности. Со странным чувством, которым оказалось предвкушение, я взобрался по чешуе и уселся в появившееся прямо на моих глазах углубление у основания головы.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Стража.

Он ничего мне не ответил, но я почувствовал, что змей был очень доволен и так же, как и я, предвкушал предстоящее путешествие.