Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

С дороги я не сбился. И ноги себе не поломал. Вот только…

Права была Машка. Не самые лучшие мысли приходят под взглядом Санута. И желания тоже. Не самые полезные. Для здоровья.

Мало мне показалось выхлебать полведра воды. Захотелось весь организм в ней намочить. И обязательно ночью. Как в шальные школьные годы. Когда из одежды только кепка. Чтоб бритая башка не отсвечивала. И когда рядом девка плыла. У которой стыдливости всего ничего. Ну и одежды, само собой. Пользительно это для здоровья. Ночные купания. Голышом. И вспомнить есть потом что. Знал я одну пловчиху. Нравилось ей за выступающие части хвататься. За чужие. Хорошо, меня заранее предупредили. А то утонул бы к чертям собачим! Любила она поиграть. И понырять любила…

Вспомнил ее, и мне нырнуть захотелось. На глубине вода еще теплее.

Нырнул.

Кайф!

А выныривать стал, зацепился за что-то ногой. И выступающей частью. Или меня кто-то зацепил.

Я не заорал и не дернулся – спасибо Светке за науку. Нырнул еще глубже и ухватил того, кто со мной пошутить решил. Да только в гробу я видел такие шутки! Внизу не вода оказалась, а жидкий лед. Наверх я рванул как ошпаренный. И шутника за собой потащил. Без его на то согласия. Не фиг над человеками так шутить!

А глубина реальной оказалось. И когда я на такую ушел, не заметил. Спасибо, дыхалки хватило и сердце выдержало.

Вынырнул, а в руке чего-то длинное и белесое извивается.

Нибра. Водяной, безглазый червь. Хищник. Обитает в холодной воде семьями до десятка особей.

Удивляться своим познаниям я не стал. Не до того. Отправил добычу в полет и сам птичкой из воды.

И уже на берегу начал дышать. Очень активно.

В кустах червяка встретили. Сначала волчара. Потом самка его подошла. А там и сосунки к ним притопали.

Удивительно, как обостряется нюх и слух у человека. В особых случаях. Таких вот, как этот. И сила откуда-то берется, – сам себе потом удивляешься. Червяк-то метра полтора. И весит соответственно. А я его – одной левой! А на правой – свой вес выжал. Когда из колодца выпорхнул. И даже не вспомнил, что правая болит у меня.

Из кустов слышалось благодарное ворчание и жадное чавканье. Ну хоть кто-то доволен. Не зря, получается, я в воду лазил. Накормил вот зверюг. А то они за пару дней всю живность на столбе поели. Теперь можно спать спокойно. Правда, я чуть не лишился важной части организма. Но ведь обошлось же!.. Отделался только испугом. Кажется. Надеюсь, это не повлияет на ее работоспособность. Единственный объект, на ком можно испытать, – Машка, но боюсь, на нее у меня только с помощью домкрата поднимется.

Или я себя недооцениваю?..

13

Если смешать потоп и пожар, то ничего хорошего не получится. Идти по мокрой почве среди черных обгорелых стволов – удовольствие то еще. «Приятнее» только лежать среди всего этого. И стараться не уснуть. Потому что спать в это время нельзя. Но очень даже хочется. Вот и слушаю Машкину болтовню.

Мужик, баба, луна и сказки ночь напролет – чего-то мне все это напоминает…

Фыркнул, и Машка тут же:

– Тебе неинтересно, ларт? Мне замолчать?

– Интересно. Говори дальше.

Машка реально интересную информацию выдает «на-гора». Но после ее рассказов покой мне только снится. Забавный Машка зверек. Как и те волчары, что еще два дня назад были нашими соседями. Мы расстались, когда перешли каньон. Волк как спрыгнул с бревна, так и пошел, не оглядываясь. Детеныши за ним потрусили. А вот волчица подошла ко мне. Близко. «Улыбнулась» на все свои – сколько там у нее зубов? – и сунулась носом мне в пах. Я настолько обалдел, что даже не сообразил заорать или отойти. Ну позади каньон, а в сторону бежать… И далеко бы я убежал от такой зверюги? Пока изображал из себя вусмерть перепуганного, самка потыкалась в меня носом, а потом глянула одним глазом. Искоса. Низко голову наклоня. Вроде сказать хотела: «Встретимся еще, милый. Теперь я знаю, как от тебя пахнет». И ушла. Не оглядываясь.

– Забавная зверушка, – сказал я потом. Когда голос ко мне вернулся.

Машка тогда посмотрела на меня тоже искоса. Только голову наклонять не стала.

– Я за ней не пойду, – заявила. Как отрезала.

И я за ней не пошел. За волчицей в смысле.

– Я могу рассказать о них, если ты не знаешь. Потом, – предложила Машка ближе к вечеру.

– А почему потом? – Не так уж мне любопытно было. Про волков я и сам такие побасенки знаю – закачаешься, но идти полдня молча… Вот и спросил для поддержания разговора.

– Нельзя говорить о хозяине в его доме, – ответила и замолчала. До ночи.

И вот это «потом» наступило. Небольшой получается «дом» у четырехлапых. Полтора дня на запад и… Не знаю, правда, сколько на север и восток. Но вряд ли очень много. У наших серых тоже территория не со штат Юта.

К мосту мы выйдем завтра. До пожара в лесу были тропинки. Не самые короткие, но довольно безопасные. А теперь весь лес стал сплошной ловушкой. Идти лучше всего вдоль разлома. Его дыхание не дало сгореть всем кустам и травам. От них начнется новая жизнь. И еда там найдется. Какая-нибудь. Так сказала Машка. Еще вчера. Когда выбирала путь. А я не стал с ней спорить. Было бы из-за чего. Мне пополам куда идти и чего делать. Настроение как в отпуске. Когда день выдался совсем уж свободный. Типа: иди куда хочешь, делай чего можешь. Чего душа желает и кошелек дозволяет. А не хочешь идти, вызови «массажистку» в номер и расслабляйся по полной программе. Получишь все, чего сможешь придумать и оплатить.

Придумать-то я много чего могу. И с оплатой дело не засохнет. Спасибо тому придурку, что обобрал меня. Вернул я кое-что из своего добра. Потом. В барахле одного безвременно почившего нашел. И блокнот с ручкой отыскался. У другого. И мешочек со знакомой уже «чешуей». Свои взял или чужие – мертвому бабло без надобности. Брал вроде как для прикола, а «чешуя» самой ходовой монетой этого мира оказалась. Так что из Храма я вышел совсем даже не бедным. Да только мало радости от бабок, если купить на них ничего не можешь. В лесу ни супермаркета, ни такси нету. Чего нашел, то и пожевал, а потом на своих двоих дальше потопал. И гостиницы здесь нету. Под куст лег и небом прикрылся. А вместо развлекательной ночной программы – Машкины рассказки.

– …нельзя поймать свою тень. А Храм – это тень Неназываемого. В его тень и приходят чарутти, прожившие одну жизнь. Приходят, чтобы измениться и прожить еще одну…

– Стоп, Машка! А волчара тут при чем?

Ну сказочница!.. Обещала одно рассказать, а метет совсем другое. Пользуется тем, что слушаю ее вполуха.

– Кто?

– Волчара. Ну лохматый наш приятель. Зеленоглазый.

– Ты меня не слушал, ларт. – И тяжелый такой вздох. Будто я жуть как огорчил ее своим поведением.