Беру все на себя - Евгений Красницкий

— Неужто своим нагадить как-то попробует? Да ну, дядька Егор, не может такого быть, он же…

— Молод ты еще, Михайла. Не скажу, что глуп, но молод — мало чего в жизни видел. Был у нас… гм, давно, в общем, было… случай, значит, произошел такой. Выгнал один хозяин ладьи кормщика. Редкость это — хозяева за кормщиков обычно держатся, но тут, видать, что-то между ними совсем худое произошло. Рисковал хозяин сильно, народишко-то к прежнему кормщику привык, многие и сдружились… однако решился, нанял другого. И вот тогда прежний кормщик… как уж он умудрился, не знаю, но пробрался на ладью и расшатал распорные клинья в корме. Так вроде бы и ничего, но только до первого шторма, а там… сам понимаешь. Как задумал, так и вышло: в шторм открылась течь, да такая… только тем и спаслись, что новый кормщик хорош оказался, да до берега недалеко было. Вот такой случай.

— А дальше что было?

— Дознались как-то… долго тот злодей помирал и тяжко, но не в том суть. Я тебе для чего это рассказал…

— Да понятно, дядька Егор. Кто вместо Семена-то останется, известно уже?

Егор поморщился от того, что Мишка его опять перебил, и ответил вопросом на вопрос:

— А кто сейчас от огневцев вместе с твоим Василием добычу пересчитывает? Думаешь, его сам Дырка назначил? А вот хрен! Колоброд — злейший соперник Дырки! Сюха, пока ты спал, среди огневцев пошастал да все и разузнал. Колоброд такой же, как и Семен, — из первейших хозяев Огнева. Когда-то отцы их на пару ладью содержали, а потом чего-то не поделили. Короче, примерно половина огневцев, что в поход пошли, в сторону Дырки тянут, а другая половина — в сторону Колоброда.

«Блин, интриги, как в Версале! Только этого нам еще не хватало для полного счастья, остальное-то вроде уже все есть! А чего вы хотели, сэр? Нормальная групповщина, как и в любом сообществе численностью более двух человек. На протяжении жизни нескольких поколений столько всякого накопилось…»

— Но не станет же Дырка ладьи портить?

— Не станет. — Егор согласно склонил голову. — Да ему и не нужно. Дырка умен, не отнимешь! Как он умудрился твоих ребят с Колобродом поссорить! Ни они не забудут, как он над ними насмехался, ни он — как они его у всех на глазах искупали. И ответ насмешникам у Семеновых людишек есть: да, Дырка стрелу в седалище словил, а Колобродовы портки отроки, не вынимая из них хозяина, в речке постирали. Прозорливец, туды его! Ведь все заранее прикинул — и то, что соперник его на дурную трепотню охоч, и то, что отроки у тебя с норовом. Вот и стравил. Теперь шепнет своим людишкам перед отъездом словцо-другое и… чем это все нам вывернется, хрен догадаешься.

— А чего тут догадываться? Под рукой у воеводы Корнея особо не повыкобениваешься. Случись что, он так двинет, что… Опаньки! Это что ж выходит? Колоброда опять стравят, но теперь уже не с моими ребятами, а с самим воеводой Погорынским? А Семен с воеводским боярином в родстве, значит, есть надежда, что мы ему в борьбе с Колобродом поможем и он в первые люди Огнева выйдет.

— Угу. Дошло наконец? А ты говоришь: «Дырка сзаду».

— Так это ж хорошо, дядька Егор! Замечательно просто!

— Мм? — Егор недоуменно уставился на Мишку. — Чего ж тут хорошего?

— А то, что первый человек в Огневе от нас зависеть будет! Воевода Корней собрался все Погорынье под свою руку принять, так будет ли нам лишней в этом деле помощь Огнева? Да и у самого Дырки интерес в укреплении воеводской власти прямо-таки кровный будет!

— Тьфу, туды тебя! И как у вас, Лисовинов, головы-то повернуты… ну прям все себе на пользу загнуть умеете!

— У тебя-то тоже, дядька Егор, забор, как у Пентюха, каждый год не падает.

— С вами свяжешься, не только забор упадет…

— Наоборот! Забор сам встанет… и не только забор!

— Трепло… — пробурчал десятник, но таким тоном, словно высказал комплимент.

На «совещание командного состава» Треска явился с видом гордым и неприступным, словно индейский вождь на переговоры с бледнолицыми. Прибарахлился он за счет трофеев вполне прилично, но, как это часто бывает, пытаясь что-то кому-то доказать за счет своего внешнего вида, не столько достиг желаемого эффекта, сколько обнажил для постороннего взгляда свои тайные слабости.

Доспех на нем был дорогой (видать, какого-то непростого всадника ссадили с коня дреговические лучники) — шлем по тулье украшен чеканкой, на груди чеканное же круглое зерцало, кольчуга по вороту, подолу и рукавам украшена медными кольцами. Все, казалось бы, замечательно, да только тощий и длинный Треска очень уж сильно не совпадал по фигуре с прежним хозяином кольчуги, по всему видать, мужем дородным и коренастым. Как говорится, «коротка кольчужка». Да и на трофейном воинском поясе пришлось не только новые дырки прокалывать, но даже и одну из серебряных бляшек оторвать, чтобы в пряжку ремень продеть. И носить доспех Треска явно не привык, так что сидело дорогое воинское облачение на нем воистину как седло на корове. Вдобавок ко всему париться в доспехе на совещании, где все остальные были в одних рубахах, было и вовсе ни к чему.

Кинжал с украшенными серебром рукоятью и ножнами смотрелся на поясе Трески вполне уместно, а вот носить меч старейшина явно не привык, к тому же и подвешен он оказался неудачно, а потому его приходилось придерживать рукой.

А украшениями-то обвешался дреговический старейшина — иной бабе под стать! Тут тебе и ожерелье из мутно-зеленых стекляшек, и перстни, и браслеты на обеих запястьях… только что в нос кольцо не вдел! И портки из какого-то дорогого материала с нашитыми на них красными лентами, и сапоги, украшенные бисером, из-за которых Треска, похоже, стал хромать еще сильнее, и (совсем уж ни в какие ворота) ярко-зеленый плащ, удерживаемый здоровенной, витиеватой работы позолоченной запоной.

Десятник Егор, узрев это «чудо в перьях», негромко хрюкнул и весело переглянулся с Мишкой, которому от вида Трески вспомнилось из ТОЙ жизни.

Тогда учебное судно «Зенит» зашло в порт одной из североафриканских арабских стран, и курсанты, дабы хоть чуть-чуть улучшить свои финансовые возможности, позагоняли местным маклакам бязевые казенные кальсоны, которые не носили из принципа (ну, традиция такая). Береговые контрагенты оказались ребятами оборотистыми, и через день порт и прилегающие улицы заполнились местными щеголями, красовавшимися фиолетовым штампом «Ленинградская мореходная школа» на задницах.

Семен Дырка прибыл на совещание на манер римского патриция — лежа на носилках, влекомых аж четырьмя носильщиками. Правда, поза его отличалась от патрицианской очень и очень сильно — возлегал «адмирал Дрэйк» кверху пронзенным вражеской стрелой задом. Да и повел себя предводитель огневцев тоже отнюдь не как римский сенатор — еще с берега, не поднявшись на ладью, принялся ругаться:

— Михайла! Ты чего мне больного боярина подсунул?! Какой выкуп с покойника?!

— У меня он здоровый был! — парировал Мишка. — Это ты сам не уследил!