Тень суккуба - Райчел Мид

Я оказалась во Франции 1942 года.

Мне не хотелось жить во Франции. Последние пятьдесят лет совершенно не хотелось, но Бастьену каким-то непостижимым образом все время удавалось уговорить меня остаться. Ну и конечно, еще одна мелочь: наш архидемон не хотел, чтобы мы уезжали, ему нравилось, как мы работаем в паре. Обычно инкубы и суккубы не очень-то ладят, но мы — исключение, и начальство обратило на нас внимание. Это хорошо сказывалось на нашей адской карьере, но не на моем состоянии духа.

Бастьен не понимал, что меня смущает. Однажды, когда я в сотый раз жаловалась на судьбу, он бросил такую фразу: «Да аду не особенно-то и надо, чтобы мы были здесь. Считай, у тебя каникулы. Тут и без нашей помощи каждый день тысячи душ отправляются в ад».

Я подошла к витрине нашего магазина и, прижавшись лбом к стеклу, посмотрела на кишащую людьми улицу. Мимо проходили пешеходы, проезжали велосипедисты, все куда-то спешили и опаздывали. Стороннему наблюдателю могло показаться, что это обычный день в Париже, но я знала: это не так.

С тех пор как Германия оккупировала Францию, обычные дни перестали существовать, и живым подтверждением тому служили рассредоточенные по всему городу, словно свечи во тьме, солдаты.

Неудачное сравнение, подумала я. Свечи — символ надежды и света. И хотя Парижу досталось далеко не так сильно, как тогда считали, все же слишком многое безвозвратно изменилось. Энергия города, его дух… Называйте как угодно, но что-то было безнадежно утрачено, считала я. Бастьен называл меня идиоткой. Большая часть людей продолжали жить как обычно. Дефицит продовольствия ощущался не так сильно, как в других местах. Мы перевоплотились в истинных арийцев: белокурые волосы, голубые глаза, и нацисты нас не беспокоили.

Бастьен ходил по торговому залу за моей спиной, поправляя стойки со шляпками, и негодовал по поводу моего мрачного настроения. Он предпочел стать торговцем дамскими шляпками, чтобы иметь больше возможностей для знакомств с состоятельными парижанками. Я играла привычную роль его сестры, помогала в магазине и вела хозяйство. Этот вариант устраивал нас гораздо больше, чем танцплощадки и бордели, наши предыдущие места работы во Франции.

— Как поживает твой друг, юный месье Люк? — лукаво спросил Бастьен.

Услышав имя Люка, я оторвалась от унылого разглядывания прохожих, снующих мимо магазина. Если уж кто и был для меня свечой во тьме, так это Люк. Настоящим лучом света. Я недавно познакомилась с этим смертным через его отца, скрипичных дел мастера. Их бизнес пострадал даже больше, чем наш, — в эти тяжелые времена спрос на предметы роскоши резко упал.

Однако Люка, похоже, не сильно расстраивали финансовые затруднения. Он всегда был таким жизнерадостным и полным надежд. Столетия греха и тьмы не прошли для меня бесследно, да и пребывание в Париже бодрости духа не добавляло, но Люк казался мне просто чудом. Он смотрел на мир с таким оптимизмом, так твердо верил в победу добра над злом… хотя ладно, неизвестно, кто кого победит, это просто еще одна концепция. Ему удалось заинтриговать меня.

— Люк — это другое дело, — признала я. — Он — вне всего этого.

Он фыркнул и прислонился к стене.

— Невозможно быть вне «всего этого», Флёр.

Флёр — мой псевдоним, под которым я работала долгие годы, независимо от того, какое принимала обличье.

— Ты ведь с ним еще не спала? — продолжал Бастьен.

Я промолчала и снова отвернулась к окну. Нет, я не спала с Люком. Но мне очень хотелось. Инстинкт женщины, влюбившейся в мужчину, в сочетании с потребностью суккуба поглощать энергию и пробовать на вкус чистую душу. Раньше я бы сделала это без колебаний, ведь именно этого я всегда хотела. Тем более у меня работа такая. Может, на меня так влияла царившая вокруг мрачная атмосфера, но каждый раз, когда я смотрела на Люка и видела чистоту, которую он излучал, видела его растущую с каждым днем любовь ко мне, его доверие… Я просто не могла так поступить с ним.

— Он зайдет за мной вечером. Мы пойдем гулять. Отличный способ проигнорировать заданный вопрос.

— Ах вот оно что! Гулять пойдете, значит. Феодосия наверняка останется довольна.