Рус. Защитник и Освободитель - Вадим Крабов

Рус не слушал пьяную болтовню двух командующих, слабо до него доносившуюся. Он почтил память павших, выпил за победу и сейчас скучал, изредка перекидываясь фразами со знакомыми командирами его части. Они, страшно довольные и изрядно захмелевшие, все же заметили грустное настроение своего начальника и старались к нему не лезть. Вдруг Рус почувствовал чей-то пристальный цепкий взгляд. Быстро вычислил среди «гостей» пожилого седого месхитинца, только что отвернувшего взор. Можно сказать, незаметно, будто вовсе не изучал Пиренгуловского зятя. Скука резко пропала и появилась заинтересованность. Чувство опасности молчало, поэтому особо не тревожился и спокойно вышел на улицу. Незнакомец не заставил себя долго ждать.

— Ой, — ёкнул Борис, когда сильная рука потащила его подальше от скучающей охраны шатра.

— Да хранят тебя боги! — с заметной издевкой поприветствовал Рус незнакомца, развернув его к себе лицом, — мы знакомы? — спросил уже серьезней.

Вообще-то, заимев внутреннюю «библиотеку», он мог тщательно пролистать знания всех своих «героев» и, наверное, нашел бы там ответ. Но… ленился прикладывать усилия и еще более не хотел трезветь и читать память месхитинца. Опасностью от него не веяло, а чем неизвестный может пригодиться, пока не представлял. И так чужих воспоминаний накопилось так много, что можно запутаться.

Нет, если акцентировать внимание, то еще ничего, но оно надо? Напрягаться почем зря бывший землянин не желал. Это в экстремальных ситуациях все получалось само собой: сознание будто расщеплялось. Буквально сегодня, без помощи Духов, Рус легко держал одновременно две структуры, на ходу подправив «пыльную стену», чтобы «пропустила» неизменённый «пулемет». Это состояние неприятно напомнило «псевдобожественность», а любые воспоминания о том состоянии, когда не стало Вовчика-Руса — человека, он воспринимал с содроганием.

А куда деть эмоции? Память снимается вместе с ними. Испытывать чужие переживания? Увольте. Только по необходимости.

— Исключительно заочно! — поторопился ответить Борис и замялся. Встретил героя своего повествования и решительно не знал с чего начать, как объяснить. Остановился на правде. — Я — Следящий из Месхитополя…

— Дай угадаю, — перебил его Рус, — ты расследуешь убийство Марка с грабежом его виллы. Прибыл в Тир, чтобы допросить основного подозреваемого. Угадал?

— Все правильно! Я расследовал то дело…

— А разве оно закрыто? — Рус снова перебил Бориса, — какой маленький срок давности! Всего пара лет… даже, поменьше чуток. Я рад. Тогда какие вопросы? — он явно издевался.

— Ты не так все понимаешь, Рус! — воскликнул Борис. Куда делся его опыт? На допросах сто лавок протер, а тут! Вот и сейчас забыл добывать «уважаемый» или «господин», словно они давние знакомцы.

«Точно! Я с ним словно сроднился… не доверяет он мне и на просто «Рус» обидится…», — чуть не прикусил губу от досады и поправился:

— Уважаемый Рус, я хочу объяснить…

— Да ладно тебе! Можно просто Рус. Кстати, ты не представился и сразу напомни, чем закончилось следствие?

«Он! Точно, он! Таким нагловатым я его и представлял… куда до него тому же Кагану, пусть его вечно жарят дарки…»

— Я — Борис Агрипин, Главный Следящий за Порядком Месхитинского царства. Следствие завершилось ничем, преступников не нашли… — закончил фразу, растерянно замедляясь, потому что Рус, прыснув, не сдержался и захохотал в голос.

— В чем дело? — спросил Борис, невольно раздражаясь: «Если он тронутый умом, то… жаль, но придется сочинять, а хотел ограничиться только правдой. Все равно закончу «Приключения»!».

— Не обращай внимания, Борис Агрипин, — произнес с ударением на второй слог вместо последнего, — просто твое имя кое-что мне напомнило. Фу-ух, всё. Я в порядке.

— Род Агрипинов, — сделал акцент на слоге «пин», ненавязчиво поправляя этруска и облегченно вздыхая: «Точно! Он же этруск, а они все эмоциональные и наглые…». — Известен в Месхитии и Кафарии, старый архейский род. Возможно, ты слышал.

— Возможно, — согласился Рус, — ты меня заинтересовал. Ого! — до него словно только сейчас дошло, — сам Главный Следящий царства? А что ты делал в ставке коалиции? Раз ты здесь, — сказал, кивая на шатер, — значит, тебя посчитали важным господином.

— Я и есть важный господин, — иронично усмехнулся Борис. — Я — личный представитель царя Месхитии Ипполита Второго! По работе с шаманами, — добавил, как бы «между прочим».

— С кем?! — удивился Рус, — а как ты с ними собрался «работать»? Ты не склонный к Силе, не Говорящий…

— Кхм! — серьезно кашлянул Следящий, вдруг став загадочным, будто приобщенным к великой тайне, и при этом готовым поделиться страшным секретом. — Хитростью и обманом… — сказал торжественным тоном, словно открывая сакральное знание.

— Слушай… — Рус поразился перевоплощению «следака», — выпить хочешь? Там — скукотища, не могу терпеть, — человек с «русскими» именем и фамилией интриговал его все больше и больше.

— Хочу! — сразу согласился Борис, превратившись в обычного уставшего пожилого человека, — только мне выходить из лагеря нельзя…

— Мой шатер рядом, не переживай! Идем, — развернулся и пошел, на ходу спросив у начинающего литератора, — огневичку пробовал? Вещь, скажу я тебя…

«Раз русское имя, то может и пьет не по-детски? Интересно проверить, — мысленно иронизировал Рус, совершенно не опасаясь какого-то дурацкого закрытого дела, — а ничего вроде старикан, должен быть умным при такой должности. Хотя не факт, он же начальник. Поначалу растерялся… ну да бог с ним. Выпьем — уточню. А какая разница?.. По-моему, я ни разу с ментами не пил… Максад не в счет, он кэгэбэшник…», — грустного настроения как не бывало! На время забыл и о где-то застрявших или, не допустите боги, утонувших этрусках и тем более о смутном предчувствии чего-то там непонятного. Победа, в конце концов!