Драконья ненависть - Евгений Малинин

В этот момент рядом с моим левым локтем осторожно кашлянул вернувшийся хозяин постоялого двора. Я повернулся к нему и увидел, что тот держит в руке завернутый в тряпицу каравай хлеба явно домашней выпечки. Взяв из его рук хлеб, я осторожно отломил от него горбушечку, внимательно рассмотрел мякиш и понюхал отломленный кусочек. Хлеб был совсем неплох… Снова завернув каравай в тряпицу, я приказал:

– Этот каравай, кабанью ногу, миску соленых овощей, тарелку зелени и два кувшина вина отнесешь в мой домик. Ужинать я буду там, чтобы не нарушать… – я еще раз оглядел сидящую за столом компанию, – ваше празднество! Уеду я завтра рано утром, так что завтракать не буду, можешь не беспокоиться. Домик мой когда будет готов?..

– Да уже наверное готов… – с явным облегчением проговорил хозяин, – я туда служанку послал, а она у меня девка расторопная!..

– Пошли, проводишь!..

Я повернулся к выходу и бросил через плечо: – А вам, почтеннейшие, приятного вечера!..

До дверей меня провожало полное молчание, а когда я, положив руку на верхний наличник и чуть задержавшись в дверях, вышел на крыльцо, хрипловатый голос следовавшего за мной хозяина постоялого двора негромко спросил:

– А лошадку вашу в конюшню устроить?.. И кормить ее чем?.. Я смотрю, господин сияющий дан один путешествует, без свиты…

– Лошадку мою никуда устраивать не надо, она сама о себе позаботиться, – ответил я, не обращая внимания на его последние слова, – давай, показывай, где моя спальня!

Однако, вопрос хозяина постоялого двора был дельным. «Ступай-ка ты, милая на местную конюшню… – мысленно обратился я к Пурпурной Дымке, – надеюсь никто тебя там не обидит!»

Моя лошадка, следовавшая за мной по пятам, как-то странно хмыкнула и потрусила вглубь двора.

Кхмет быстро пошагал вперед к ближайшему крошечному домику, а я последовал за ним. Уже почти у самой двери, он обернулся и быстро зашептал:

– Господин сияющий дан, служанку-то, ту, что сейчас вам постель стелет, я с ужином пришлю. Вы, если захотите, можете… ну… это… Она девка мягкая, ласковая… А после вы так хорошо спать будете… как уби…

– Присылай, присылай, – перебил я его, – там видно будет, что с твоей служанкой делать!

Хозяин распахнул дверь домика и быстро юркнул вперед. Следом за ним вошел и я.

Внутри это, как я уже сказал, маленькое строение было, тем не менее, разделено на две части. Прямо за входной дверью располагалась небольшая спальня освещенная крошечной масляной лампой. От порога к большой, высокой кровати, снабженной периной, двумя роскошными подушками и цветным одеялом без пододеяльника, тянулась узкая пестрая дорожка, связанная из разноцветных лоскутков.

Стоило мне увидеть эту дорожку, как под сердцем защемило и страшно захотелось назад, домой! Именно такая дорожка лежала на полу в большой горнице моей бабушки! Однако, мне удалось быстро взять себя в руки и сохранить достоинство сияющего дана Высокого данства.

Кроме кровати в спальне наличествовал небольшой умывальный столик снабженный вполне приличным зеркалом и небольшой стол с приставленным к нему стулом – эта «мебельная пара» расположилась у правой стены под единственным окошком. Рядом с кроватью, в самом углу, виднелась небольшая дверка, ведшая во второе помещение домика.

Я ткнул пальцем в сторону этой дверки и резко спросил:

– Там что?!

Огромный кхмет слегка смутился, кашлянул в кулак и пояснил:

– Ну… это… чтоб, значит, утром на двор не бегать…

– Ясно… – кивнул я.

В этот момент дверка, о которой мы беседовали, распахнулась и в спальню вышла высокая, полненькая рыжеватая девица лет четырнадцати-пятнадцати, единственный наряд которой состоял из длинной белой рубахи, завязанной под горлом. Увидев меня, она слабо охнула и присела, словно у нее ослабли колени.

– Вы ей понравились, господин сияющий дан, – тут же быстро зашептал хозяин постоялого двора, – гляньте, как она на вас уставилась!..

Может быть я ей и понравился, только по глазам бедной девчонки этого сказать было нельзя. В них плескался нескрываемый дикий ужас!

Я сделал аккуратный, крадущийся шаг вперед, и лоскутная дорожка погасила стук металлического каблука.

– Ну что, милочка, ты закончила свою работу?.. – самым дружелюбным тоном поинтересовался я у застывшей в дверях девчонки.

Она перевела глаза на хозяина, затем снова посмотрела на меня и судорожно дернула головой, подтверждая, что домик готов к приему постояльца.

– Тогда ты свободна…

Девчонка встрепенулась и, мелко семеня ногами, быстро прошмыгнула мимо меня к выходу.

Я проводил ее взглядом и с усмешкой обратился к кхмету:

– Значит, говоришь, она мягкая и ласковая?.. А по внешнему виду не скажешь!

– Что вы, господин сияющий дан, – заторопился тот с ответом, – это она просто… ну… не ожидала увидеть столь высокого гостя! Если вы пожелаете, она все сделает, как надо, можете не сомневаться!

Я посмотрел на здоровенного кхмета долгим взглядом и нехорошим голосом поинтересовался:

– А кто она тебе?

– Никто!.. – тут же отрапортовал хозяин постоялого двора, – Сирота из соседней деревни. Прибилась, работает за еду…

– А свои дети есть? – все тем же тоном спросил я, не сводя с кхмета взгляда.

– Есть!.. – поспешил ответить он, и тут же в его глазах полыхнул ужас, – Только и сын, и дочь сейчас в отъезде!.. Уехали они к… э-э-э… тетке в столицу… Тетка там у них… портниха… они к ней…

– А жена?.. – перебил я его.

Глаза у кхмета забегали, словно он не понял вопроса:

– Жена… это… жена с ними уехала… К сестре…

– Пошел прочь! – рявкнул я, отворачиваясь к окну.

Позади меня мягко прошелестели шаги и дверь, негромко скрипнув, закрылась.

Я развернулся и, подойдя к двери, осмотрел ее. Крючок, прибитый вверху дверного полотнища, был конечно же слабоват, а вот засов, установленный посередине двери, выглядел вполне надежно. Вернувшись к кровати я уселся на одеяло и… можно сказать, пригорюнился.

Прошло минут двадцать, и в дверь моего домика тихо постучали. Я поднял голову и крикнул:

– Входите, открыто!

Дверь как-то неуверенно приоткрылась, в проеме стояла рыженькая служанка, а в руках у нее был огромный вытянутый поднос, похожий на щит гоплита.

Первым моим побуждением было броситься к дверям, чтобы помочь девчушке, однако я сдержал себя, вместо этого я небрежным жестом указал на столик у окна:

– Сложи все сюда!

Девчонка с трудом протиснулась в дверь и, двигаясь вдоль стены, направилась к указанному мной столу. Добравшись до места, она принялась раскладывать принесенную снедь на столике, поминутно бросая в мою сторону испуганные взгляды. Наконец она переставила все принесенные тарелки и кувшины с подноса на стол, опустила поднос и замерла, прикрыв глаза.