Вереск на камнях - Ульяна Гринь

Июль, 6 число

Выспаться мне не удалось.

Петух заорал за окном заполошно и пугающе. Я подняла голову, прислушалась. Вроде всё тихо. А петух каждую ночь кричит… Но сегодня особенно громко. Панически.

Положив голову на подушку, я закрыла глаза, однако тут же их распахнула, ибо вслед за петухом на улице залогосили, заулюлюкали незнакомые мне голоса. Молодёжь, что ли, балуется?

Глаза я упрямо закрыла и даже зажмурилась. Ещё бы и уши заткнула, да не хотела Ратмира беспокоить. Велесова ночь… Купала по-нашему. Чего б не чудить, когда гормоны в кровушке играют… А мне надо выспаться. Завтра к Оле, снова лечить. Мышцы разминать, нервы наращивать…

Что-то мягкое тронуло моё лицо, и я едва удержалась от крика. Этим мягким оказалась лапка серого кота.

Твою дивизию! Я-то думала, он уже отправился покорять мир и делать потомство, а котэ тут остался…

— Ну, чего тебе? — спросила сердито. — Чего будишь?

— Вставай, травница, пошли!

— Куда?

— На улицу. Там такое творится, такое!

Я помотала головой:

— Нет уж, пусть люди развлекаются.

— Люди? Не-ет, там не люди. Точно не люди.

Кот встал и пошёл к входной двери, оттуда оглянулся и мяукнул:

— Если не ты, то кто?

Ишь ты! Философ нашёлся… Разбаловала его Мокошь. Но пойти посмотреть, наверное, всё-таки надо. Если это не люди, то нечисть. Как и сказала Дара, в Велесову ночь нечисть лютует. Бера разбудить стоит, поможет защитить дом и живность.

Я аккуратно выбралась из-под руки Ратмира и встала. Платье висело на крючке, и я натянула его, стараясь не шуметь. Потом шагнула в угол, где спали Мыська с мужем и детьми. Однако Бера там не было. Наморщив лоб, сообразила: он же и сам нечисть — небось, потянуло к своим! Как бы дел не натворил!

Вышла на крыльцо и вгляделась в темноту. Ночью тут всё выглядит, как в Златограде. Ни фонарей, ни света в окошках, только чёрное небо, разбавленное полной луной и неяркими звёздами. И только ветки деревьев шелестят на ветру, как одиночные воины.

Костёр, который зажгли во дворе, почти совсем погас. Я подошла к застывшей крючком мужской фигуре, толкнула в плечо:

— Эй! Спишь? А кто должен был огонь поддерживать?

Мечко вскинулся и, заполошно глянув на меня, метнулся за дровами. А я огляделась, ища тех, кто орал после петуха.

Никого.

Где-то вдалеке скулила собака. Где-то шумел мотор машины. А так — ветер, тишина, темнота. Только блики от костра, от красных углей освещали кусок двора.

Кто ж веселится в такую ночь? И где шляется Бер?

Мечко подкинул несколько полешек в угли и принялся раздувать огонь. Я спросила:

— Бера не видел?

— Прости, княгиня, — повинился парень. — Уснул я…

— Где ж искать его? — пробормотала я. Мечко осторожно заметил:

— Нечисть он, со своими гуляет, видать.

— Сам ты, Мечко, нечисть, — фыркнула я, пытаясь сообразить. — Медведь он, Хозяин леса. Значит, в лесу.

— Княгиня, ты же не пойдёшь в лес одна? — испугался парень, а я кивнула:

— Конечно, пойду. А ты останешься огонь поддерживать.

— Да с меня Ратмир голову снимет, ежели пущу одну!

Я рассмеялась почти весело, сказала:

— Чем ты мне поможешь против нечисти? Я же ведьма, забыл?

— Сама ж говорила… Не ведьма. Да и…

Он кивнул на мой живот. Эх, да, тут проблемка. Рисковать малышом не буду больше. Уж лучше Мечка тащить с собой.

— Ладно, пошли, — неохотно сказала я. — Соли только из дома захвати. Давай, бегом.

— Соль-то зачем?

— Для защиты, в костёр брошу.

Через пять минут мы уже шагали вдвоём к лесу. Мечко, кроме соли, прихватил из-под крыльца свой меч и теперь сжимал крепко рукоять, внимательно оглядывая каждый камень, каждое дерево на дороге. И вдруг я услышала его громкий шёпот:

— Княгиня! Спасайся! Глаза закрой и не двигайся, иначе конец нам обоим!

Послушной я никогда не была, поэтому обернулась и увидела шикарную по своему сюрреализму картину.

В поле от леса скакал всадник, но не на лошади, а на огромном волке с горящими красным глазами. Волки же бежали рядом, вокруг всадника, а трава на поле даже не колыхалась под тяжестью их тел. Выглядело всё это настолько странно и ужасно, что я замерла с широко открытыми глазами, глядя на приближающихся зверей. Мечко изо всех сил тянул меня в сторону, отворачиваясь, но я никак не могла оторвать взгляд от этой необычной кавалькады.

Дружинник толкнул меня на землю, шипя зло:

— Это же Дикая Охота! Волчий пастух собирает души! По наши души скачет ведь!