Делай что должен - Александр Гедеон

В ту же секунду такблок Динамита запестрел от вражеских отметок. Высунув перископ, сержант увидел, как вокруг построек откидываются отлично замаскированные крышки люков, выпуская киборгов.

Динамит зло выругался. Блиндажей внутри зданий они ждали, а вот снаружи – нет.

Группа Стилета попала в капкан. И всё ради чёртовых «помоек»…

«Огонь!» – скомандовал Динамит.

Оба дрона-камикадзе взмыли в воздух и устремились в самую гущу киборгов, спешащих на подмогу к собратьям. Тяжёлым роботам-снарядам ливень не мешал – яркие огни реактивных двигателей прочертили небо, и два взрыва слились в один, засияв в ночи не хуже идиллийских цветов. Динамит с удовольствием увидел, как грузные, бронированные фигуры разлетаются в стороны, словно сбитые кегли.

В ушах противно заверещал сигнал предупреждения об облучении сканерами.

«Отходим», – скомандовал сержант.

Опорный пункт взорвался огнём. Трассы пулемётных очередей потянулись к точкам пуска дронов, стремясь обнаружить и убить врага. Крупнокалиберные пули легко прошивали землю, и, не успей репликанты удрать, многие из них остались бы в яме.

В воздухе раздался мерзкий, воюще-свистящий звук артиллерийских мин. Союзовцы тщательно обрабатывали огнём место, где был обнаружен противник. Только репликантов там уже не было – группа успела отступить в лес и теперь огибала опорный пункт с фланга.

«Вызывай поддержку, – приказал связисту Динамит. – Скажи, что внутри группа отбивает заложников, пусть работают по нашей подсветке».

В самом пункте события приняли скверный для отделения Стилета оборот: выжившие киборги перегруппировались и направились выкуривать непрошенных гостей. До залёгших за деревьями репликантов доносился приглушённый грохот очередей – группа Стилета огрызалась, пытаясь вырваться из ловушки.

Две минуты, потребовавшиеся на координацию действий с ближайшей артиллерийской батареей, растянулись для Динамита в вечность.

Наконец первые снаряды разорвались на территории «опорника». Репликанты корректировали огонь, расчищая с помощью артиллеристов пусть в минном поле и проволочных заграждениях.

«Гаси», – скомандовал Динамит гранатомётчику.

Тот вскинул на плечо трубу РПГ. Грохнуло, следом раздался характерный хлопок переходящей на гиперзвук реактивной гранаты, и автоматическая огневая точка, способная серьёзно осложнить репликантам жизнь, прекратила своё существование.

«Кайман, работай!».

По этой команде сапёр скинул вьюк с "Дракошей". Быстро собрав установку, Кайман откатился в сторону и дёрнул спусковой трос, активируя систему.

Из контейнера словно вырвался мифический Огненный Змей с труднопроизносимым именем, легенды о котором так любили «помойки» в вырастившей репликантов корпорации. "Голова" мерцая огнём реактивного двигателя, протащила за собой ярко-красное "тело" рукава, заполненного взрывчаткой, и уронила на минное поле.

Репликанты плотнее вжались в вязкую грязь, ожидая взрыва.

Секунду спустя ночь осветила яркая вспышка. Грохота репликанты не услышали – сработали компенсаторные наушники, – но земля ощутимо ударила в грудь. "Дракоша" выполнил свой долг, проделав в минном поле проход шириной в три метра.

“«Работаем!”» – Динамит вскочил на ноги и первым кинулся на расчищенную тропу. Отделение – за ним.

За их спинами взметнулись облака разрывов – вновь ожила вражеская миномётная батарея. Во время артобстрела она молчала, чтобы не обнаружить своих позиций, а теперь торопилась наверстать упущенное, обрабатывая точку, где запеленговали работу корректировщика.

Отделение Динамита ворвалось на территорию опорника и приступило к работе. Именно так репликанты воспринимали войну – как тяжёлую, грязную, неблагодарную работу.

Оставив гранатометчика с прикрывающим его стрелком выбивать огневые точки, Динамит повёл остатки отделения в подземелья. Не ожидавшие удара в спину неповоротливые киборги, стиснутые в узких коридорах, превратились в лёгкую добычу.

Зачистку завершили в считанные минуты. Когда затихло эхо последнего выстрела, Динамит огляделся.

В отделении Стилета не пострадали лишь двое – остальные получили ранения различной степени тяжести. Самому Стилету взрывом оторвало ноги, и теперь он, накачанный препаратами, сидел у стены, таращась в потолок помутневшими глазами.

Динамит снял шлем и подошёл к нему.

– Сразу так нельзя было сделать? – спросил Динамит. – Пойти на штурм как положено – с поддержкой, авиацию вызвать, проход в минном поле проделать, выбить огневые точки?

– Тогда… – Стилет облизал пересохшие губы, – …они успели бы убить заложников.

– Заложников, – эхом повторил Динамит.

Ему стало интересно: что же такого в этих «помойках», раз Стилет без колебаний повёл свою группу в самоубийственную атаку? Что в них особенного, в идиллийцах этих?

Оставив раненого на попечении отрядного медика, Динамит пошёл по коридору к комнате, вокруг которой и разыгралась основная часть боя.

Ещё на подходе репликант ощутил странное, никогда ранее не испытанное чувство. Хотелось бежать, плакать, прятаться, закрыть глаза и представить, что мир вокруг куда-то исчез. Ошеломлённому Динамиту потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это страх. Чужой страх. Эмпатия, о которой говорили на инструктаже.

Новое ощущение шокировало сержанта, и Динамит потратил добрых полминуты, чтобы осознать чуждое воздействие и прийти в себя.

Толкнув изуродованную вмятинами от пуль бронированную створку двери, он оглядел «помоек», из-за которых его братья рисковали жизнями.

Теперь страх Динамит ещё и обонял. Но этот запах был ему знаком и даже нравился, напоминая о тех, с кем репликант расправился во время бунта. Холёные «помойки» из руководства корпорации выли и визжали, умоляя сохранить их никчемные жизни. Они, всегда считавшие Динамита и его братьев просто вещами. Оружием, лишённым своей воли и желаний. Если следовать этой концепции – в некотором роде корпораты покончили с собой, убитые собственным оружием.

Динамиту доводилось слышать об иронии. Это изобретение «помоек» пришлось ему по вкусу.

Сержант ухмыльнулся приятным мыслям и оглядел перепуганных идиллийцев. Страх сделал их одинаковыми, так что репликант даже не понял, кто из них какого пола. Да это и не имело для него никакого значения.

Трясущиеся, перепуганные существа вызывали неприязнь. А следом пришла привычная для репликанта злость: его братья были готовы отдать свои жизни… за кого? За этих жалких, поскуливающих от ужаса слизняков?

Рука легла на рукоять автомата. Вскинуть ствол и перечеркнуть этих ничтожеств очередью, оборвав их бессмысленное существование. Желание оказалось настолько сильным, что впору было подумать о сбое. Впрочем, он, Динамит, как и все его братья, и был дефектным. Он уже не подчинился приказам. Он ликвидировал командиров-людей. Поднял бунт. Что это, если не дефект?