Рождение победителя - Артем Каменистый

Перезарядил арбалет. Прицел, выстрел. Болт угодил подраненному в основание шеи, но у демов, видимо, повышенная живучесть – обычное дело: вместо того чтобы упасть замертво, тот заорал и пополз куда-то вверх по ручью.

Да пусть ползет. С такими ранами он и минуты не протянет – кровь хлещет как из Ниагарского водопада.

Все – из боеспособных остался лишь самый шустрый, болтающийся под моими ногами. Ухитрился обкрутить руку подвернувшимся корешком, потому и не упал до сих пор. И орать перестал – силы бережет, да и догадывается, что МЧС его не услышит, а у товарищей своих проблем выше крыши.

Я реально крут: шесть – ноль. Считая тех троих, девять – ноль. Если поначалу меня потрепали, то теперь даже царапины не получил. Плюс четырех собачек уделал. И это учитывая никудышную физическую форму. Что будет, когда отъемся и отдохну?

Свят-свят! Сам себя бояться начинаю…

* * *

Дем падать не хотел, но и забраться наверх не мог – не доставал руками до края, а цепляться по пути не за что. Корешок, на котором он болтался, был тем чудесным роялем, спасшим его от переломов в начале боя, – больше здесь не за что схватиться.

Кряжистый бородатый мужичок косился снизу вверх не особо дружелюбно, скорее, даже злобно, но ничего плохого сделать мне не мог. Повесив арбалет за спину, я вернулся за Штучкой, встал на краю обрыва и предложил:

– Ну что, неудачник, поговорим?

– Поцелуй меня в зад!

– Я вижу, что в своих предположениях по поводу отсутствия у детей могил мозгов был совершенно прав. Даже деревенский дурачок не станет грубить в такой деликатной ситуации, но тебе до него далеко…

Вздохнув подчеркнуто печально, взмахнул Штучкой, перерезав основание корешка. Мужичок с тоскливым воем полетел вниз, быстро достигнув кучи небрежно окатанных камней, щедро наваленных в русле ручья. Высота здесь не меньше семи метров, так что результат оказался предсказуемым – хрустнуло что-то сломавшееся. Это прибавило силы крику, второй уцелевший тоже увеличил громкость своих причитаний – дурной пример заразителен.

Подождав, когда первая волна боли схлынет и меня, возможно, выслушают более-менее осмысленно, повторил вопрос:

– Поговорим? Или в интересную игру поиграем? А играть мы будем в вопросы: я спрашиваю – вы отвечаете. Наградой за правильный ответ будет то, что я не стану стрелять из арбалета. Насчет наказания, думаю, и сами понимаете – в долгу не останусь. Кстати, не мечтайте, что дам вам легко отмучиться. Я прекрасно разбираюсь в анатомии человека и знаю, куда стрелять, чтобы было очень больно, но не смертельно. Если разговор придется мне по душе, даже вытащу вас из воды и оставлю возле костра с запасом дров. Посидите, отдохнете, погреетесь. Ваши товарищи, думаю, рано или поздно заходят проверить, куда вы пропали, и помогут. Итак, первый вопрос. Сколько у вас кораблей и людей?

В книгах злодеи обычно запираются или не в тему говорят что-то зловещее, но в реальности все несколько не так: даже самые храбрые люди, оказавшись в ситуации, грозящей телесными повреждениями, далеко не всегда начинают играть в пленного партизана. Хотя случается всякое – этот, сброшенный с обрыва, похоже, решил умереть молчуном. Но второй, с переломанными ногами, не стал запираться – сразу «запел»:

– Мы все скажем! Только вытащи нас отсюда!

– Отвечай, а там посмотрим, – неопределенно пообещал я.

– У нас главным Трис Перевертыш, а под ним Бак Полурыжий и Адан Чесотка со своими отами. У Триса три галеры, у Бака одна, у Адана две.

Полученная информация заставила меня остро прочувствовать свою неполноценность. Понятия не имею, что такое ота и сколько человек в экипаже галеры. «Внутренний переводчик» тоже ничем не помогает. Переспрашивать как-то неудобно – похоже, здесь это каждый ребенок знает, и за дурака примут, после чего начнут кормить наглой дезинформацией, в уверенности, что ничего не заподозрю. Одно только не удивило: прозвища вожаков. Если учитывать их пиратские пристрастия, уголовные погоняла очень к месту.

Болтун счел затянувшееся молчание плохим признаком и поспешно добавил:

– Чесотка на побережье высадился – охраняет путь и чистит тамошние места. Сам Трис прямиком к Мальроку идет, а Адан чуть отстал, проверяет окрестности водного пути и охраняет большую часть эскадры. Народу здесь мало осталось, но попадается. Он искать умеет – лучше, чем у него, гримов не найти… было…

Собираясь с мыслями, решил показать, что я тоже в теме, и многозначительно произнес:

– Слышал, что у Триса проблемы?

– Так это когда было! Все уж мхом поросло, и сейчас он вновь у рулевого весла, а про понижение и вовсе врут. И ота его при трех полных галерах, а там и четвертую до ума доведут – по лету еще заказана. Плохие времена у всех случаются, но сейчас-то все хорошо.

Ну это понятно – жизнь действительно полоска варенья, затем полоска… Так что с замечанием своим я не мог прогадать.

– Ну чего молчишь? Вытащишь?

– Сколько людей за мной послали?

– Ты о чем?

– Чего непонятного?! За вами кто-нибудь идет или это все?

– Ублюдок! Много о себе возомнил! – вмешался сброшенный с обрыва и, скрипя зубами от боли, пояснил: – Нас и так на одного слишком много. Тебя подлость выручила. Дерись ты честно – уже бы шел назад в путах.

Я не стал объяснять неудачнику, что на войне не бывает подлых приемов: все, что работает на победу, – во благо. И обижаться на оскорбления тоже не стал. Просто прострелил ему голень левой ноги: правая сломана – на ней он не прочувствует всей глубины своей неправоты. И даже угрызений совести не возникло – озверел от такой жизни не хуже старого волчары.

Постаравшись как можно более зловеще ухмыльнуться после прокатившейся волны криков боли и проклятий, продолжил беседу с первым:

– Так идут за вами другие или нет?

– Не знаю. Не должны. Когда ты убил дозорных и убежал, нас собрали и послали следом, а Скью с самого начала пошел в одиночку, чтобы не упустить. Он лучший охотник за мясом – обычно его одного хватает. Должен был тебя обезножить или прикончить, а мы – оттащить к озеру. Только пока бежали, ты гримов убил. Ферр вообще там остался, а Гатика послали к кораблю за помощью – гримов надо было перетащить. Пока возились, пока свежего грима ждали – время упустили. Не думали, что так долго идти придется. Ты ведь ранен – на снегу много крови осталось. Откуда могли знать, что столько пробежать сумеешь? Вообще думали, что сам вот-вот помрешь. Но Ферр рвал и метал, требовал, чтобы тебя живым к нему притащили. Рассвирепел из-за гримов.

– Чего же он сам не пошел?

– Не по рангу ему за одиночками бегать, да и с гримами надо было что-то решать. Ты двоих сильно искалечил.

Ну с гримами я уже понял – это про милых песиков. Или название породы, или чего-то я в этих собаках не понимаю. Одно то, что они демам служат, удивляет – ведь не любят лучшие друзья человека всего, что с поганью связано.