Солнечная принцесса - Морвейн Ветер

В самом центре Солнечного города, по другую сторону от башни Солнца, располагался каскад, состоящий из заполненных водой мраморных чаш – Оракул Солнца.

Всего на материке насчитывалось пять подобных этому мест: Оракул Сумерек в землях сумеречных эльфов, Оракул Луны на плато Элреа, Оракул Жизни – в Великом Лесу. Пятый, последний, Оракул Ночи, стоял далеко в опустевших землях, где некогда обитали дроу.

С тех пор как Элиане исполнилось шесть, и её стали отпускать одну за порог, она часто приходила сюда. Подолгу смотрела в воду и спрашивала, что ждёт её впереди.

Струи воды шутили над ней. Отражали то королевский венец, то мужественное лицо с высокими скулами в обрамлении завитков чёрных волос.

Элиана не была старшей из детей, даже средней она не была, и всегда знала, что не может рассчитывать ни на престол, ни на достойный брак.

Для Говорящего с Солнцами она была лишь одной из детей – не самой любимой и не самой полезной. Красота Виэль затмевала её красоту, а всё внимание учителей с детства было направлено на брата, которому предстояло когда-нибудь вступить на престол.

Элиан пользовалась большей свободой, чем любой из королевских детей. Но она и знала, что всё, чего она добьётся когда-нибудь, ей предстоит заработать самой. Отец давал ей еду, одежду и кров, но что станет с младшей дочерью и чем она будет заниматься – ему было абсолютно всё равно.

Элиана всегда чувствовала это отношение к себе. Потому и не спешила возвращаться домой. Она была уверена, что если и ступит когда-нибудь в Солнечный чертог, то только победительницей. Но судьба снова подшутила над ней.

Она стояла у кромки каменной чаши, разглядывая отражавшиеся в воде облака и теперь. Элиана пришла сюда, чтобы задать вопрос – но боялась, что каким бы ни был ответ, он не обрадует её.

Здесь, в чертогах Аман-Ту, всё казалось ей чужим.

Отец хотел, чтобы она отказалась от того немногого, что сумела приобрести сама.

«Отказалась ради чего? – спрашивала Элиана себя. – Ради вечного одиночества среди безжизненных камней?»

Раманга едва-едва начал становиться ей родным. Едва-едва Элиане начало казаться, что между ними протянулась тоненькая, пока ещё едва заметная нить.

Она не готова была пожертвовать ради него семьёй. Но и отказываться от надежды обрести доверие и любовь не хотела тоже.

Она закрыла глаза, мысленно представляя себе то золотые своды эльфийских приёмных залов, то изукрашенные арабесками колоннады сераля. Элиана сравнивала их между собой, и от того тоска её становилась только сильней.

Ни там, ни здесь не могла она обрести дом. Чужой была она и во всех остальных местах, где успела побывать.

– Скажи мне… – прошептала она и провела ладонью над водой, – где моя судьба?

Прозрачные воды колыхнулись, и Элиана увидела перед собой пустыню, похожую на ту, что они с Рамангой пролетали по дороге в Риману.

«Пустота, – подумала она, – кругом и внутри меня. Вот и вся судьба».

Она снова закрыла глаза и увидела перед глазами пустыню.

Такой и застал её Аман.

Златовласый эльф с минуту смотрел на стройную фигурку сестры, прежде чем окликнуть её по имени.

Эллина медленно обернулась. Она тоже смущённо молчала, не зная, стоит ли улыбнуться ему.

– Поздравляю тебя, – сказал Аман, приближаясь к ней и останавливаясь к паре шагов, – ты сумела обвести этого кровопийцу вокруг пальца. Более того, привела его сюда. Теперь он у нас в руках.

Элиана заледенела. Она сама не ожидала, что подобные слова отзовутся тянущей болью в груди.

– Моя цель была иной, – спокойно сказала она, – Раманга тот, кто может помочь обеспечить мир между нашим народом и империем. И я привела его сюда лишь потому, что в империи его жизни могли угрожать.

Она умолчала о том, что кровь Раманги указала ей, в каком направлении следует искать его врагов.

– И это был великолепный ход, – холодная усмешка заиграла у брата на губах, – теперь мы можем предъявить Бладрейху ультиматум. Пусть знают, что не получат этого кровососа, пока не вернут все наши земли назад.

– Аман, – устало произнесла Элиана, – наивно полагать, что огромная махина Бладрейха замедлит свой ход лишь потому, что в нашей власти один вампир.

– Это не просто один вампир! Он – один из ценнейших полководцев Империи!

– Это не важно. Он всего лишь один – против тысяч других заинтересованных лиц. Но у него есть над ними власть. Если кто-то и сможет помочь нам восстановить мир…

– Кому нужен мир? – оборвал её Аман. – Мы, Солнечный народ, некогда правили всем материком.

– Это было не совсем так, – вклинилась Элиана, но Аман не услышал её слов.

– Там, где теперь пустыни и разрушенные города, некогда землю покрывали наши леса. И мы вернём это время назад.

Элиана закатила глаза.

– Идём, – Аман поймал её руку и потянул ко входу в башню, – я кое-что тебе покажу. И обсудим заодно эту проблему…

Элиана не стала сопротивляться, понимая, что брата не остановить.

Раманга проснулся и обнаружил, что постель пуста. Он уже почти не беспокоился, привыкнув к своевольным исчезновениям супруги. Вампир оделся и, позёвывая, вышел в коридор. Элиана обнаружилась тут же неподалёку. Она стояла у окна, прислонившись плечом к раме и привычно сложив руки на груди, а перед ней стоял давешний златоволосый эльф – Аман. Разговор шёл спокойный, но Раманга отлично знал это обманчивое спокойствие, когда за каждой фразой кроется удар ножа.

– Зачем ты вернулась, сестра?

– Я уже говорила отцу, и ты тоже это слышал – что мне пришлось.

Раманга остановился, наблюдая за происходящим из тени коридора.

– Ты знала, что после того, что с тобой сделают, тебе нет дороги в Солнечный город. Ты станешь позором нашего дома.

Раманга отчётливо видел, как Элиана вздрогнула.

– Я сделала это, чтобы обезопасить свой народ. И только для этого мне нужна ваша помощь.

– Ты должна помогать своему Говорящему, а не он тебе.

– Я… – Элиана замолкла, прикрыла глаза и постаралась говорить спокойно: – Аман, мы все делаем одно дело. Так, как умеет каждый.