Искажение - Вадим Панов

Потом, когда всё закончилось, обнажённая Ленка долго лежала на кровати ничком, изредка вздрагивая всем телом, затем перевернулась, неловко приподнялась на локте, дотянулась до тумбочки, раскурила сигарету, упала на подушки и, глядя в потолок, спросила:

– Ты испытываешь влечение к нашему виду или просто разряжаешься?

Поскольку в той или иной форме и из самых разных уст вопрос звучал не в первый раз, Иннокентий давно научился на него отвечать:

– Испытываю, но не ко всем. В этом отношении я ничем не отличаюсь от ваших самцов.

– Ко мне испытываешь? – поинтересовалась Порча, выпуская к потолку облако дыма.

Не могла не поинтересоваться.

– Да, – сдержанно подтвердил толстяк.

Он надеялся, что правильно разобрался в нынешней подруге и ей понравится сухой, скуповатый тон. Но ошибся. То ли Порча была настроена слишком романтично, то ли изменилась с их прошлой встречи, но ответ девушку не устроил. Она глубоко затянулась, чуть повернула голову, направив на любовника внимательный взгляд, и осведомилась:

– Всем так говоришь?

Пришлось объясняться.

– У нас всё сложнее, – гораздо мягче и душевнее ответил Иннокентий, поглаживая девушку по бедру. – Если я не испытываю влечения, то ничего не могу.

– Бывает, что не можешь? – изумилась Порча.

– Бывает, – не стал скрывать Кросс. – Когда женщина не откликается.

– То есть среди ваших самок попадаются фригидные?

– Да.

– Невероятно.

Ленка, только что пережившая один из самых упоительных моментов в жизни, не могла поверить, что существуют женщины, способные остаться равнодушными к умениям толстяка.

– Они крепче вас, – попытался объяснить Иннокентий. – Жёстче. У нас всё жёстче.

– Всё равно невероятно.

Порча затушила сигарету, поднялась, потянулась и направилась на кухню:

– Белое или красное?

– Красное.

Он удобнее устроился на подушках, с удовольствием оглядел вернувшуюся девушку, с удовольствием глотнул принесённого ею вина, а когда Ленка устроилась рядом, спросил:

– Кем тебя назовут, если узнают, что ты спала со мной?

– Ты же знаешь, что Отражению плевать, – с лёгким удивлением ответила Порча. – Отражению на всё плевать.

– И Гаапу?

Она глотнула вина и, не глядя на любовника, поинтересовалась:

– Почему спрашиваешь?

– Говорят, он возглавил Трибунал и устраивает процессы по любому поводу. – Иннокентий помолчал. – Не хочу, чтобы он тебя обвинил.

– Гаапу плевать, – усмехнулась Ленка. – Он скорее заинтересуется тобой, узнав о столь выдающихся способностях.

Намёк получился настолько прозрачным, что Кросс опешил.

– Не боишься так говорить о Гаапе?

– Не секрет, что почти все Первородные – «би», – пожала плечами девушка. – Поэтому, кстати, Элизабет привечала Авадонну – он среди грешников едва ли не единственный твёрдый гетеро.

– Элизабет привечала Авадонну, потому что Шаб привечал Гаапа, – ответил Иннокентий.

– А почему Шаб привечал Гаапа? – хихикнула Ленка. Толстяк покачал головой, но через секунду тоже хмыкнул.

Они немного помолчали, после чего Порча неожиданно спросила:

– А у вас гомо есть?

– Да, – не стал скрывать Кросс.

– Пробовал?

– Я из касты воинов.

– То есть тебе нельзя?

– Нельзя.

– А было бы можно – попробовал бы?

– Не знаю.

– Хорошо, что не соврал.

Иннокентий поставил бокал на тумбочку и вполоборота повернулся к Порче:

– Кстати, я снова испытываю к тебе влечение.

– Дай отдохнуть, – с наигранной грубостью отозвалась Ленка.

Резкость была деланой, но в главном девушка не лгала – толстяк её изрядно вымотал.

– Отдыхай быстрее, – ухмыльнулся Кросс. – У меня ещё дела в городе.

– Кстати, о делах: когда ты собираешься принюхиваться?

Порча спросила почти небрежно, но Иннокентий понял, что она нервничает и вопрос для неё важен.

– Расскажи, что случилось, – тихо и очень серьёзно попросил он в ответ. – Я ведь сразу понял, что ты не в своей тарелке.

– Заметно?

– Заметно.

Порча закурила ещё одну сигарету, помолчала, сделала пару затяжек, потом ответила:

– Сестру убили. – Пауза. – А я никак не могу отыскать убийцу.

– Но ты ищешь, – уточнил Кросс.

– Ты меня знаешь – я не остановлюсь.

– Парню можно только посочувствовать, – без улыбки произнёс Иннокентий, а следующий вопрос задал предельно деловым тоном: – Что у тебя есть?

– Зло её убийства, одежда, которая была на ней во время смерти, земля, на которую упала её кровь…

– Как была убита твоя сестра?

– Он разорвал её куртку, свитер и футболку, – голос Ленки дрогнул. – И вырезал сердце.

– Сердце для убийцы важно?

– Главный приз, – помедлив, ответила девушка. Помедлила не потому, что не знала, а потому, что ей трудно было отвечать. Трудно было думать о том, что её младшую сестру зверски убил проклятый Сердцеед. Трудно, потому, что когда Порча вспоминала Ольгу, она вспоминала белый гроб посреди мрачного московского двора…

– Если убийца искал сердце твоей сестры, он брал его голыми руками, – пробормотал Кросс. И распорядился: – Давай футболку.

* * *

Последний этаж самого высокого в округе дома, окна выходят на большой лесной массив, вытекающий далеко за МКАД – Порча давно отвыкла задёргивать шторы днём. На ночь – конечно, днём – необязательно, и потому зависший напротив спальни дрон с видеокамерой на борту без помех заснял их с Иннокентием игры. От первого до последнего жеста, каждый стон и каждый вскрик. Картинка поступала на монитор Авадонны в режиме онлайн, карлик видел происходящее во всех подробностях и в какой-то момент даже заинтересовался, внимательнейшим образом наблюдая за новыми для себя приёмами.

Затем отвёл дрон от окна и набрал номер Гаапа.

– Друг мой, у нас проблемы.

– Опять? – рассмеялся тот, но тут же смолк, услышав:

– В Москву приехал Иннокентий Кросс.

Ястребиный вздохнул и стал серьёзным:

– Откуда знаешь?

– Его видели в городе.

На самом деле о появлении толстяка Авадонне доложили агенты: вахтёр «Калоши» и бармен «Калоши», но Авадонна не собирался их сдавать и потому отделался общей фразой. Гаап, в свою очередь, понял, что карлик информатора не раскроет, давить не стал и поинтересовался: