Пой, Менестрель! - Максим Огнев

Что за грех оставаться живым?

Он вздохнул. Повторяя за ним

Этот вздох, налетел ветерок,

Нежно-нежно коснулся волос.

«Спи! Еще далеко до утра,

Еще рано тебе умирать,

Спи! Еще не сбылось, не сбылось.

Спи! Ты дома, здесь тишь и покой,

Лес не выдаст своих сыновей,

Спи под крышей из темных ветвей,

К корню дуба прижавшись щекой.

Здесь никто не отыщет следов,

Здесь никто не отыщет пути.

(Шелохнулся еще и затих,

Уходя в дивный мир странных снов.)

Спи, мой мальчик! Мой чудный герой,

Мой малыш! Ты прекрасен во сне.

(Он тянулся навстречу луне,

Одеваясь прохладной корой.)

Успокойся! Ведь в этой глуши

Даже псы тебя сыщут едва.

(Он кудрями тряхнул, и листва

Задрожала без ветра в тиши.)

Все забудь, не грусти ни о ком,

Верь лишь мне… Наконец-то уснул!»

(Словно руку, он ветку тянул

С пятипалым кленовым листком.)

…Он очнулся. Был пасмурным день,

Ветер слабо листву шевелил,

Лес спокоен и сумрачен был.

Отряхнувши с локтей и колен

Влажный сор, он продолжил свой путь.

Ничего о погоне не знал,

Только в спину никто не дышал,

Только стрелы не целили в грудь,

Только псы, от хозяев сбежав,

Рядом шли. И виляли хвосты.

А внизу, среди листьев и трав,

Попадались то плащ, то сапог.

И деревья стояли вокруг,

Словно люди. Внезапный испуг

Их заставил застыть. Он не мог

Вспомнить сон… Ветер что-то шептал,

Или лес говорил с беглецом,

Или Кто-то, Чей голос знаком,

Только Имени он не узнал?

…Так он шел. И в руке уносил

Ярко-алый кленовый листок.

А зачем? Объяснить бы не смог,

Но расстаться с ним не было сил.

* * *

Красив старинный город Арч. Красивы двенадцать его разноцветных башен, вздымающихся над белыми стенами, красив герб его: белоснежный лебедь, несущий в клюве золотой ключ. Любят жители Арча свой город. Любят его славную историю, яркие праздники… Любят большую осеннюю ярмарку. Ах, арчинские ярмарки — чуть свет, а уж на поле у самых городских стен пестрят разноцветные шатры, торговцы созывают покупателей. Чего только не увидишь на ярмарке. Тут и мед, и пшеница, и длинные золотистые косы лука, лотки с пряниками и пирогами, в корзинах квохчут куры и гогочут гуси, у коновязей бьют копытами дивные скакуны и смирнехонько стоят усердные крестьянские лошадки. Тут овцы, козы, коровы… Ржание, блеяние, мекание, мычание… Всякий найдет на ярмарке товары по вкусу… Тут и серьги, и бусы — девушки примеряют, достают зеркальца, любуются. На кавалерах поскрипывают новенькие башмаки…

Ах, ярмарка…

— Плохо нынче на ярмарке, — сказал пожилой крестьянин, останавливаясь передохнуть и перекинуться парой слов со своим земляком, только еще прибывшим и распрягавшим лошадь.

— Почему? — спросил земляк. — Товаров, наверное, много.

— Товаров много, — задумчиво протянул крестьянин. — А уезжаю с пустыми руками.

— Не сторговался?

— Сторгуешься, когда все одну цену держат. Да и товары мне такие не нужны.

— Какие «такие»?

— А ты походи, приглядись, — напутствовал пожилой крестьянин. — Да с кошелька глаз не спускай. Опомниться не успеешь — срежут. — И он, выругавшись, указал на завязки у пояса, где должен был крепиться кошелек.

Земляк присвистнул и торопливо переложил кожаный кошель за пазуху.

Тут к нему подскочил маленький вертлявый человечек с бегающими черными глазками и предложил купить всю пшеницу. Разом.

Крестьянин привез две телеги пшеницы и такому предложению обрадовался. Чем весь день самому стоять, да еще продашь или нет… Ну в деньгах немного потеряешь, зато хлопот меньше.

— И сколько предложишь?

Когда перекупщик назвал цену, крестьянин озадаченно поскреб затылок. То ли он туговат на ухо стал, то ли торговец шутит?

— Сколько-сколько?

Тот повторил. Лицо крестьянина налилось багрянцем.

— А ну проваливай!

Перекупщик не обиделся:

— Ты постой, подумай. С бывалыми людьми посоветуйся. Я скоро вернусь.

Крестьянин плюнул ему вслед. В это время подошел невысокий светлоглазый человек; крестьянин узнал его тотчас: в прошлом году их возы стояли рядом на ярмарке.

— Нет, ты только послушай… — возмущенно начал крестьянин.

— Не кричи. — Светлоглазый говорил шепотом и как-то странно оглядываясь.

— А что такое? — Крестьянин невольно понизил голос.

— У тебя зерно хотят купить? Соглашайся.

— Да ты что! — завопил крестьянин. — По такой цене!

— Тише, — сердито буркнул сзетлоглазый. — Не вздумай артачиться. Дядю моего помнишь? Упрям был не в меру. Убили. А соседа, спасибо, добрые люди подобрали, водой отлили, травы приложили. Может, выживет.

— Куда же стражники смотрели? — ужаснулся крестьянин.

— Стражники с ними в сговоре. Сам видел, как кошель из рук в руки передавали. Лучше не спорь. Предлагают — продай.

— Да я в Милип поеду…

— Думаешь, там другие порядки?

— В Милип, — засмеялся невысокий человечек, судя по выговору из северных селений. Он пересчитывал на ладони монеты и прислушивался к разговору. — Разориться хочешь? Попробуй добраться до Милипа! Дороги чуть не через каждую милю рогатками перегорожены. Надо проехать? Плати.

— Погоди, — не понял крестьянин. — Мы уже платили налог на дороги.

— Так то королю, а теперь каждый лорд требует.

— По закону… — попытался возразить крестьянин.

— Мало ли что по закону. — Северянин высыпал монеты в кошель. Встряхнул, прислушался, как звенит. Вздохнул: не много заработал. — У них сила.

— Это не все, — подхватил светлоглазый. — Я пока из Дубравья добрался — намучался! Заплатил, миновал рогатки. И тут, откуда ни возьмись, подлетают дюжие молодцы на добрых конях. Опять плати!

— Надо лорду пожаловаться, — заикнулся было крестьянин.

Собеседники его дружно расхохотались.

— Поди пожалуйся! Эти молодцы денег не требуют. Сам отсыплешь им монет, да еще умолять станешь, чтобы взяли.

— Почему?

— Они тебя остановят, объяснят: мол, оборотня ищут. Если не сообразишь вовремя завязки кошелька распустить, то в поисках этого самого оборотня так твое добро разворошат — мало что уцелеет.