Пой, Менестрель! - Максим Огнев

— Аннабел, вы говорите со мной недопустимым тоном! Понимаю, взволнованы, расстроены ужасным происшествием…

— Да, происшествие ужасное. Вы так старались: войска к столице стянули, на каждом перекрестке алебардщиков поставили, в воротах караул утроили — и все напрасно. Не помогли заклинания Магистра! Стрелок пробрался в город, и куда — к самому собору пожаловал. Нет чтобы в нору забиться: отняли невесту и корону, сказал бы спасибо, что жив остался! Как люди неблагодарны…

— Аннабел! — вскричал Артур. — Как, вы обвиняете меня?! Если так мало цените мою дружбу, то почему не позволили мне отказаться от мантии Великого Лорда?

Драйм закрыл глаза.

— Поймите же, это роковая ошибка, — горячо убеждал Артур. — Голодранец, так вас смутивший и напугавший, уже пойман… допрошен… Поверьте, я первый протянул бы руку Стрелку, войди он сейчас в эту комнату. Увы, он погиб. Спросите у моего брата.

Аннабел повернулась к Драйму. Тот привалился к стене — белый как полотно. Артур волен его убить, но подтвердить эту ложь он не в силах.

— Ну! — резко сказал Артур. — У тебя язык отнялся?

— Только искусство лекаря спасло вашего брата, — язвительно подхватила Аннабел. — Полагаю, этим лекарем оказался Магистр. Как видно, он наделен необыкновенными талантами. Это же надо: за несколько месяцев сумел заставить вас позабыть все, чему учили лорд Гирэй и леди Арна! Ваши нынешние правдивость, искренность и бескорыстие сразили бы ваших родителей наповал.

Артур побелел от злобы. Королева не дала ему возразить:

— В одном вы не солгали. Невольно, чудом сказали правду. Заявили, что в королевстве появился оборотень. Верно. Этот оборотень — король!

Артур вскочил, словно ужаленный.

— Бедное королевство! — говорила Аннабел. — Скоро подданные взвоют по-волчьи. Не надейтесь, Артур, снискать славу и почет. Оборотень способен лишь принести плач и страдание в каждый дом. Придет час, все проклянут вас, как проклинаю я. Придет час, вас предадут так же, как вы предали меня.

— Я вас предал?! — закричал Артур. — Нет, это вы хотели предать королевство, доверив его какому-то охотнику! И меня вы рассчитываете предать! Думаете столковаться с лордами? — Он хватил кулаком по кованому переплету книги. — У меня хорошая память! В пору нашей дружбы, о которой вы теперь вспоминаете с таким отвращением, мы читали одни книги. Надеетесь повторить судьбу Маргариты Решительной? Править единолично? Нет, Аннабел. Я король. Страна принадлежит мне. Все будет так, как я захочу! И вы останетесь в живых, только если я пожелаю!

— Наследница престола — я. Если умру, не родив ребенка, вы лишитесь права на престол. И тогда Королевский Совет призовет соседнего монарха.

Артур молчал долго, а когда заговорил, тон и манеры его изменились совершенно. Это была вкрадчивая речь торговца.

— Для нас обоих будет лучше прийти к соглашению. Заключим союз.

Удивление Аннабел пересилило даже ее гнев. Артур предлагает союз? Ждет, что она одобрит покушение на Стрелка? Это что: безумие или крайняя подлость?

— Мир? Хорошо! Но с одним условием. Казните его, — королева указала на Драйма. — Он пытался убить Стрелка и должен умереть.

Артур застыл. Королеве известно все? Откуда? Как теперь быть? Пожертвовать Драймом? С губ Артура сорвалось проклятие. Аннабел презрительно усмехнулась.

Драйм прижался к стене.

— Не бывать этому! — вскричал король.

— И все же вы подумали об этом, — бросила королева.

Лицо Артура перекосилось от бешенства. Он замахнулся на Аннабел. Бесконечно долго тянулась пауза. Аннабел не отрывала глаз от лица Артура и в то же время видела его сжатую в кулак, мелко дрожавшую, занесенную для удара руку. Резко выдохнув, Артур повернулся на каблуках и отошел к окну. Вернулся. Лицо его еще дышало гневом, губы подергивались.

— Ладно! — воскликнул он. — Будете жить, покуда это нужно мне. Но отныне вы не переступите порога собственных покоев. Завтра все узнают о тяжкой болезни королевы!

* * *

Недобрые слухи ползут по столице. Королева больна, королеву околдовали. День и ночь рыщут по лесу стражники. За голову оборотня обещана награда. В Турге глухо ропщут дружинники. Не знают, чему верить: словам короля или собственным глазам. Король сказал: «Оборотень». С королем не поспоришь. И все же… Так было бы славно, окажись Стрелок жив. Зачем король поторопился? Зачем назвал зеленоглазого лучника оборотнем, не дотронувшись до него, не поговорив с ним?

Угрюмое молчание нависло над городом. Празднества отменены, да горожанам и не до празднеств. В сердцах поселился страх. Вдруг оборотень вновь проберется в город? Каждый может стать его жертвой. Крепко запираются засовы. Неприветливыми взглядами окидывают горожане чужаков. Бойко расходятся амулеты, сделанные «самим господином Великим Магистром». Амулеты предохраняют от сглаза, от порчи, от встречи с оборотнем… Амулеты дороги, горожане ворчат, но покупают.

Сам Великий Магистр покидает дом на окраине и поселяется в замке, ибо этого желает король.

— Я не могу поручить охрану королевы дворцовым стражникам, — объясняет Магистру Артур. — Уверен, в душе они хранят ей верность. Сыщите надежных людей.

— Как угодно вашему величеству, — кланяется человек в черном одеянии. — Я найду людей.

Наблюдая этот неуклюжий поклон, Артур размышляет о манерах лавочника. Однако не позволяет себе и тени усмешки.

— Ваши прежние покои не заняты? Позвольте мне поселиться там, — заявляет Магистр с дерзостью человека, чувствующего себя незаменимым.

Король прекрасно помнит, что обещал эти комнаты Драйму. Сейчас, однако, важнее заручиться поддержкой Магистра. С Драймом он как-нибудь договорится.

Встречи с королевой настойчиво добиваются лорды Королевского Совета. Более всех усердствует лорд Дан, друг лорда Гаральда. Он даже пытается подкупить одного из охраников и обменяться с ее величеством записками. Следующим утром лорда Дана находят мертвым в его опочивальне. Больше никому не хочется задавать Артуру вопросов. Опустевшее кресло в зале Королевского Совета занимает Магистр.

* * *

Черны башни городской темницы. Грозно звучат шаги часовых. Взвизгивают, поворачиваясь, ржавые петли. Коптят факелы, не могут рассеять тьму. Все ниже и ниже ведут ступени, туда, где в глубоких подземельях томятся узники. Каменные плиты под ногами становятся скользкими, по стенам сочится вода. Позванивают связки ключей за поясами стражников. Человек в черном одеянии, боясь поскользнуться, невольно опирается о стену и тотчас отдергивает руку, морщась, вытирает о плащ.

Лестница кончается. Наклоняясь, чтобы не стукнуться головой о низкие своды, обходят стражники камеры, похожие на узкие лисьи норы.

— Кто сидит здесь? — спрашивает человек в черном.

— Этот зарезал жену и двоих детей… Тот убил священника и ограбил церковь… А вот этот наводил страх на всю округу.