Тень воина - Владимир Перемолотов

Это движение показало Кваче, что схватка кончилась. Он поднялся и, шатаясь, пошел к поверженному противнику. Следовало завершить все так, чтоб ни у кого из собравшихся вокруг купцов не осталось сомнения в том, кто победил. Десятник потащил меч из ножен.

Он не дошел до поверженного противника пяти шагов, как кто-то заорал с радостным удивлением.

— Это сам Могуль бен Зейда! Смотрите. Это его меч!

Народ колыхнулся, но не разбежался, не смотря на грозное имя. Разбойника тут знали все, а меч его, украшенный самоцветами, видело у своего горла не малое число купцов.

Перед Квачей расступились. Его шатало, но меч в руке еще держался. Он вскинул его над головой. Теперь можно было все. Каждый слышал имя разбойника.

— Смерть разбойнику.

Он хакнул, опуская оружие, но тут кто-то легонько толкнул его в плечо, и меч, вместо того, чтоб отсечь разбойнику голову, ударил в землю и застрял там, словно вдруг возжелал превратиться в соху. Десятник взревел от обиды и повернулся.

— Кто?

— Ишь ты тьфу. Не он это. Ты ошибся, сотник… Ишь ты тьфу. Тот рыжий.

Квача молчал, тяжело опираясь на меч, не в силах спросить, и вместо него вопрос задал кто-то из купцов.

— Рыжий?

— Точно тебе говорю, ишь ты тьфу — рыжий. Или не он, ишь ты тьфу, трижды грабил меня только в этом году?

Квача посмотрел на купца.

— А кто же это тогда?

— Ишь ты тьфу… Не знаю…Но это не Зейда.

Другой голос (Квача хотел повернуться, чтоб увидеть говорящего, но не смог — болел бок и он так и не понял, кто говорил) поддержал:

— Это не Зейда… Меня он грабил шесть раз за последние годы. Он точно рыжий. Не может этот быть Зейдой.

Другой голос прокричал прямо в ухо.

— Да нет же! Зейда! Смотрите — меч его.

Квача наклонился, рассматривая меч, и все наклонились вместе с ним.

— Ну и что, что меч? Меч можно потерять, отобрать… Это новых волос не вырастишь, а меч… Меч можно и другой такой же сделать.

— Ха! Как же! Другого такого не найдешь… Может он, ишь ты тьфу, его отобрал?

— Хотел бы я посмотреть на того, кто в силах отобрать меч у Зейды.

— Вот и посмотри. Вон лежит.

— Не Зейда это! Это тот, кто убил его.

— Убил? Кого?

— Зейду. Не отдал же Зейда меч просто так.

— Меч можно украсть.

— Человек, который украл меч у самого Могуля бен Зейды, заслуживает того, чтоб ему оставили жизнь.

— А если он его все же убил?

— Тем более…

Голоса бубнили, становясь плотным гулом, в котором уже ничего понять было нельзя. Растолкав купцов, к десятнику подошли трое и с обнаженными мечами встали нам мокрым телом. Солнце блестело на мечах, но запах пива, пропитавший все вокруг, превращал поле битвы в пьяный балаган.

В воротах стояла плотная толпа. Те, кто не видел, а чуял только запах, уже орали, что там всем наливают, что караванщики проспорили стражниками бочку пива и теперь каждый, кто сумеет протиснуться к заветной бочке, получит полную кружку. Народ волновался, пытаясь прорваться в караулке. Пора было кончать со всем этим.

Квача почувствовал, что кто-то его тянет за рукав. Купец, подмигнув, оттащил его в сторону, и заговорщицки наклонившись к уху, прошептал.

— Ты победил его, десятник. Он лежит жалкий и мокрый, а ты стоял над ним с мечом, и жизнь была на его острие

Квача кивнул, не понимая куда тот клонит. Купец звякнул мешочком, и восторг только что переполнявший голос, пропал куда-то.

— С другой стороны все видели, что он шел мирно и никому не хотел зла.

Стражник нахмурился, все еще не понимая, куда клонит хитрый купец.

— Отпусти его с миром!

— Должна же быть в мире справедливость! — возмутился Квача. — Он чуть не убил…

Купец не дал ему закончить.

— Он защищался. И каждый из наших подтвердит это.

— Что ты хочешь? — с отвращением спросил Квача, догадываясь уже, о чем пойдет речь.

— Он нужен мне.

— Зачем?

— Человек, отобравший меч у Могуль бен Зейды заслуживает того, чтоб рассказать о том, как он это сделал.

— Он не боец. Ты же видел.

Купец ухмыльнулся. Нагло.

— Я видел, как твои стражники разлетелись словно груши, когда он голой рукой разбил бочку. Это зрелище возрадовало мое сердце и я при случае готов посмотреть на такое еще раз.

Десятник пожал плечами.

— Если Могуль бен Зейда и впрямь погиб, то чего тебе бояться?

— Если он погиб, — купец выделил голосом это слово «если». — Даже если он погиб, то сколько разбойников еще встретятся на пути моего каравана.

Из мешочка он достал пару монет и протянул десятнику.

— А это — вместо пролитого пива…

Квача глотнул, кадык дернулся вверх-вниз.

— Ты, безусловно, прав… Мир далек от совершенства, но и впрямь должна же быть в мире хоть какая-то справедливость.