Мир воров - Роберт Линн Асприн

— Такой зуб я имею против любого человека, который извлекает выгоду за счет граждан Рэнкана, не неся при этом никакой ответственности, — насмешливо произнес цербер. — Вы не только не служите Империи, которая предоставила вам убежище; вы подрываете ее мощь, открыто рисуясь своим пренебрежением к ее законам, когда проворачиваете свои сделки.

— Что вы знаете о моих сделках и бизнесе, что позволяет вам высказывать такие скоропалительные суждения? — с вызовом спросил Джабал.

— Я знаю, что вы делаете ваши деньги способами, каких приличные люди избегают, — колко ответил Зэлбар. — Вы завязаны на рабах и наркотиках и других, высокоприбыльных, но подразумевающих низкий моральный уровень, товарах… Но хуже всего, вы завязаны на сделках, несущих смерть.

— Профессиональный солдат клеймит меня за смертельные сделки? — улыбнулся Джабал.

Цербер покраснел от такой колкости.

— Да. Я тоже связан со смертью. Но такой солдат, как я, сражается ради блага Империи, а не ради собственных эгоистических целей. Я потерял брата и некоторых из своих друзей во время горных кампаний, сражаясь за Империю… За свободу, которую вы и подобные вам подрывало.

— Подумать только, — задумчиво произнес Джабал. — Целая армия Рэнкана защищала нас от нескольких, разбросанных в горах племен. Да, если бы не вы и ваши друзья, горцы, конечно же, спустились бы с вершин, которые они не покидали в течение нескольких поколений, и перебили бы нас всех спящими. Как глупо было, с моей стороны, думать, что Империя пыталась расширить свое влияние еще в одном месте, где его не желали. Я должен был понять, что это была всего лишь попытка с ее стороны защитить себя от грозного врага.

Зэлбар наклонился вперед, рука его потянулась к эфесу. Затем самообладание вернулось, черты лица ожесточились.

— С меня хватит разговоров. Вы не понимаете мысли приличных людей, еще меньше их слова.

Он повернулся, чтобы уйти, но каким-то образом Джабал оказался на его пути — он уже стоял на ногах, хотя и покачивался от слабости. Хотя цербер был выше его на голову, гнев Джабала как бы возвысил его до уровня Зэлбара, который невольно отступил.

— Если с тебя довольно разговоров, цербер, то пришло время сказать слово и для меня, — прошипел он. — Это правда, что я делаю деньги на отвратительных сделках. Я бы не смог заниматься этим, если бы твои «приличные люди» не хотели платить мне изрядные суммы за это. Я не торгую товаром на острие меча. Они сами приходят ко мне — их так много, что я не могу удовлетворить спрос через обычные каналы.

Он повернулся, сделав жест в сторону усыпанного трупами двора.

— Также правда и то, что я связан со смертью, — злобно произнес он. — Твои великодушные рэнканские хозяева обучили меня правилам торговли на столичных гладиаторских аренах. Я имел тогда дело со смертью ради одобрительных возгласов тех самых «приличных людей», которыми ты так восхищаешься.

И те «приличные люди» не оставили для меня места в их «приличном» обществе после того, как я добился своей свободы, поэтому я прибыл в Санктуарий. Сейчас я все еще имею дело со смертью, так как это цена бизнеса здесь — цена, которую я чуть было не заплатил сегодня.

На какую-то долю секунды что-то близкое к сочувствию промелькнуло в выражении глаз цербера, пока он качал головой.

— Ты не прав, Джабал, — сказал он спокойно. — Ты уже заплатил за то, чтобы заниматься бизнесом в Санктуарии. Это не твоя жизнь, это твоя душа… Твоя гуманность. Ты променял ее на золото, и, на мой взгляд, это самая неудачная сделка.

Их глаза встретились, и Джабал первым не выдержал взгляда, обеспокоенный словами цербера. Он отвел глаза, и его взгляд упал на тело Манго — мальчика, которым он восхищался и думал усыновить — мальчика, чью жизнь он хотел изменить.

Когда он вновь повернулся, цербер уже исчез.